И сейчас, зуб даю, этих товарищей интересует именно Лев Светлов, но никак не его разбитная доченька. Та самое большее в нетрезвом виде могла попасться — с такой мелочёвкой поручили бы участковому разобраться, но никак не эдаким волкодавам. Пусть за два года в стране всё и встало с ног на голову, но из пушек по воробьям не стреляют. А вот Светлов — мишень достойная, он на металлургическом заводе каким-то немаленьким начальником трудится.
— Да, именно с шестого, — подтвердил седой, склонил голову набок и поинтересовался: — Когда видели её последний раз?
— Года два назад, — усмехнулся я и пояснил: — Только вчера из армии пришёл. После возвращения не встречал ещё.
— А вы? — обратился седой к остальным.
Тоха чего-то застеснялся и промолчал, за всех ответил Гера.
— А мы не из этого двора, — сказал он и указал на меня: — Мы к нему пришли. Дембель отмечать.
Следующий вопрос вновь задал водитель.
— А друзей Лиды не знаете, случайно? — спросил он. — Круг общения у неё какой? Кто к ней приходит, она с кем гуляет?
— У её одноклассницы Зины Марченко попробуйте узнать. Сто шестьдесят девятая квартира, она подскажет, — посоветовал я, остальные промолчали.
Типы из «волги» переглянулись и больше спрашивать ни о чём не стали, ушли в подъезд. Лязгнули дверцы лифта, и Санёк озадаченно поскрёб бритый затылок.
— Тоха, а Лидка — это не та чёрненькая, с которой мы тебя в «Авроре» на той неделе встретили? Ты ещё сказал — соседка. Колян, помнишь, такая с большими… глазами, — уточнил описание татарчонок, но руками на себе показал размеры отнюдь не глаз. — Тоха, ты чё молчал-то?
— Больше делать нечего, с мусорами базарить! — огрызнулся Антон и презрительно оттопырил губу. — Не по понятиям это!
— А это не мусора были, — со всей уверенностью заявил я.
— Кто тогда?
— Особисты.
— Кто?!
— Гэбэшники.
— Да ты гонишь, Енот! — не поверил Антон.
Санёк приятеля поддержал, напомнив:
— Серый, их упразднили ещё в январе!
— Не упразднили, а переименовали, — поправил его Гера. — Если вашу шарагу колледжем назвать, думаешь, что-то изменится? Люди-то никуда не делись. Эти кручёные, сразу видно.
— Ещё ОБХСС подходит, в принципе, — предположил я.
— Сейчас это ГУЭП, — просветил меня Буньков и покачал головой. — В костюмчиках, на чёрной «волге»… Да нет… Спорить не возьмусь, но на гэбэшников больше похожи.
— Да без разницы, блин! — засуетился Коля, схватив «Спектрум» и пакет с кассетами. — Санёк, валим!
Они быстро ушли, и столь же поспешно убрался со двора и Антон. Да и Гера надолго не задержался. Он залез на пассажирское сиденье «москвича», вытащил из бардачка солнцезащитные очки и нацепил их на нос, желая скрыть покрасневшие глаза, а после этого предупредил:
— Мне с Сивым потрещать надо, он просил зайти. Только туда-обратно сбегаю и вернусь. Я недолго.
— Вот ты молодец… — проворчал я и опустился на лавочку. — Давай короче!
Гера не стал брать машину и потопал на встречу пешком. Идти тут было всего ничего: сразу за домом начинался гаражный кооператив, на краю которого в одном из боксов Сивый устроил небольшой автосервис, на излёте советской власти — подпольный, а теперь, наверное, просто частный. Предприимчивого автомеханика я знал не слишком хорошо, хоть мы и жили в соседних подъездах. Сивый среди моих сверстников считался «старшаком». Вечно тёрся с цыганами и вроде как даже толкал для них маковую соломку, но не сторчался, не сел и не схлопотал перо в печень, а неплохо так преуспевал. Ну да и хрен бы с ним…
Какое-то время я просто сидел на лавочке и бездумно лузгал семечки. Когда те уже подходили к концу, из подъезда вышла тётка, оглядела заплёванный пол и злобно воззрилась на меня, но газетный кулёк сошёл за алиби и спас от неизбежных в иной ситуации нравоучений. В итоге я кинул его в урну и совсем уже надумал сходить за новой газетой, дабы развлечься чтением новостей, но тут появился Гера, чем-то до крайности озадаченный.
— Ты чё такой убитый? — спросил я. — Накрыло, что ли?
— Да чего там будет с пары хапок? — отмахнулся мой приятель. — Просто на дельце подписался, но как-то стрёмно в одного. Не хочешь компанию составить? Там ничего сложного — обстряпать, раз плюнуть. Всех хлопот на два часа.
Я не хотел. Я хотел пива. Так прямо об этом и сказал.
— На пивос нужен лавандос! — резонно возразил Гера. — У тебя как с баблом?
— Не особо.
— Та же фигня. А тут дело быстрое и непыльное. Управимся до обеда, а платят штукарь. Плохо разве?
Я скептически посмотрел на приятеля, но всё же разрешил:
— Выкладывай.
Дельце и в самом деле оказалось непыльным — в том плане, что не вагон с углём Гере разгрузить предложили, — и одновременно насквозь незаконным. При этом доказать злой умысел и подвести его под статью УК было делом попросту нереальным, если только не даст слабину и не расколется один из подельников. Нужно было поучаствовать в автоподставе.
— Сивый говорит, коммерс поедет, такого на бабки не развести — грех. Это тебе не инженер зачуханный. Когда он мне в зад въедет, пацаны подтянутся и сами всё разрулят.
— Два вопроса, — вздохнул я. — Нафига тебе я, если вас там целая бригада?
— Нет никакой бригады. Сивый с корешем в деле и я.
— Втроём не справитесь, что ли?
— Серый, не тупи! Подставляться я буду, пацаны следом за коммерсом поедут, типа свидетели. Пока то, да сё, терпила и за монтировку схватиться может. Народ сейчас борзый пошёл, сам знаешь. А на двоих он точно не кинется. Ты просто рядом постоишь, лицом поторгуешь.
— Ладно, — хмыкнул я. — Второй вопрос: ты за штукарь машину свою бить собрался?
Гера фыркнул, отошёл от лавочки к «москвичу» и поманил меня за собой.
— Иди сюда!
Я обогнул автомобиль и присвистнул. Задний бампер автомобиля держался на честном слове, одно крыло уродовала глубокая вмятина, другое и вовсе было разорвано и загнулось в сторону заострённым краем. Как видно, подставами Гера промышлял далеко не первый раз.
— Сивый обещал в сервисе тачку подшаманить. Ну и косарь сверху дал.
— Как-то жидко, — не поверил я. — Колись уже, давай!
Глаз за солнечными очками видно не было, но физиономия приятеля явственно поскучнела.
— Денег я ему торчу. Мне долг спишут.
— Тебе спишут, а я?
— А тебе штукарь, — сказал Гера и зашелестел вытащенными из кармана купюрами. — Серый, побойся бога, люди в месяц и пятёрки не поднимают, а тебе за пару часов косарь обломится!
Я покачал головой.
— Нас двое — это две тысячи.
— Не пойдёт, — пошёл в отказ Гера. — Я Сивому о тебе ничего не говорил и переигрывать