— Не радуйся раньше времени, урод.
Я даже не обратил внимания на оскорбление. На шее у Ига появился порез, которого точно не было несколько мгновений назад, когда он схлестнулся в молчаливой схватке с Уззой. Что же вы такое, Иные?
Глава 5
Стройные ряды бараков освещались холодным бледным солнцем. Снег, весело искрящийся и скрипевший под ногами, вызывал боль в глазах, словно витрина ювелирного магазина. Высокий забор, окружавший лагерь, издавал лёгкое потрескивание: ещё одно изобретение Иных, лишающее нас способности двигаться, стоит только коснуться забора. И помышлять не стоит о побеге. Да и куда бежать в этом новом мире?
Казалось, что прошла уже целая вечность с непонятного и неожиданного захвата Земли. Иные предусмотрели всё до мельчайших деталей. Я не раз задавался вопросом, как у них получилось за считанные дни покорить целую планету, на которой почти 5 миллиардов человек. Но ответа не было.
Порыв ледяного ветра больно обжёг лицо, и я повыше натянул шарф, обёрнутый вокруг шеи. Стоящие рядом люди тихо переговаривались и жались друг к другу в надежде получить хоть каплю тепла.
— Мы на дне, — произнёс, задыхаясь от кашля, Михаил, мой бывший сосед по койке. — В 21 веке мы вынуждены жить в таких условиях! А ведь мы были на пороге очередного технического прорыва! Каких-то тридцать лет, и мы совершили бы полёт на Марс. А межгалактические прыжки…
— После всего этого вам так нужны полёты в космос и межгалактические прыжки? — сипло отозвалась молодая женщина. Её губы посинели, а глаза постоянно слезились. — Уж лучше бы мы создали нормальное защитное оружие. Но нет! Все такие пацифисты, оружие — зло. — Она шмыгнула носом. — Вот и получайте за ваше стремление создать идеальную планету.
— Деточка, вы слишком малы, чтобы рассуждать о таких вещах, — покачал головой Макар Алексеевич, старик лет восьмидесяти. Он с трудом держался на ногах, и стоящий рядом Михаил поддерживал его за плечи. — Вы даже не представляете, какой была жизнь до сорокового года. Вы можете себе представить, что такое война? Вы поколение нового мира, увы, слишком эгоистичное и неразумное. Я в ваши годы многое отдал бы, лишь бы жить в мире, в котором нет оружия и войн. Когда мне было двадцать два, меня призвали на военную службу и через неделю бросили в горячую точку. Все мои друзья — двадцать человек — погибли за пять дней. Я видел, как мой друг со школьной скамьи сутки орал от боли, а из раны в его животе вываливались кишки. Стас — молодой парень, которого дома ждала беременная невеста, подорвался на гранате, спасая других. Вас бы туда, моя дорогая, чтобы вы прочувствовали, какого это — держать в руках оружие и отнимать чужую жизнь.
— Вы считаете, что убийство Иных хуже того, что с нами сейчас происходит? — девушка скорчила недовольную гримасу. — Вы, живя в век прогресса и научных прорывов, стоите в очереди в уборную, которая больше похожа на ящик с навозом! И говорите о том, что война — это плохо? Да пусть все мои друзья погибнут, лишь бы это помогло уничтожить всех Иных до единого.
— Раньше людям жилось хуже, — перебил её Макар Алексеевич, поджав губы. — Так что не смейте жаловаться. И зарубите себе на носу: ничто не может оправдать убийства живого существа. Придёт время, и Иные ответят за своё преступление. А мы, сохранив души чистыми, получим заслуженный покой.
— Только не говорите о Рае, — фыркнула девушка. — В это уже давно никто не верит. После смерти мы все окажемся в земле.
— Глупая девчонка, — покачал головой Макар Алексеевич и отвернулся.
Я молча наблюдал за их разговором. Вклиниваться и начинать спорить не хотелось, хотя мне было что сказать. Слабое желание поддержать девушку я тут же похоронил под равнодушием. Так было легче. И правильнее.
Очередь медленно продвигалась. Под уборные Иные отвели пять длинных деревянных бараков с низкими потолками и без окон. Двери были узкими, и люди постоянно устраивали драки, стремясь как можно скорее попасть внутрь. Девушка, чьё имя я не знал, была права: уборные больше напоминали коробку с навозом. Внутри помещения стоял зловонный запах, от которого неизменно к горлу подкатывала тошнота.
Почувствовав, что ноги совсем окоченели, я начал прохаживаться вдоль очереди. По воле судьбы и Уззы, я был назначен главным в своём бараке, а вместе с эти получил кое-какие привилегии, в том числе и сносные удобства, а также дополнительную порцию еды и тёплую одежду. Чем я заслужил такое, мне было непонятно. Возможно, дело было в том, что я безропотно выполнял все приказы и не участвовал в протестах, которые пару раз пытались устроить обитатели бараков. Хотя таких, как я, было предостаточно: смирившихся со своей судьбой, тихих и безразличных к происходящему вокруг.
— Эй, подонок, — в голову мне прилетели мокрые комья снега вперемешку с грязью. Я вздрогнул и обернулся к кричавшему.
Обычный парень. Из моего барака, судя по нашивке на одежде, но имени его я не помнил. Он весь трясся от распираемой его ярости, лицо покраснело и обезобразилось животным оскалом. Я подошёл к нему, положив правую руку на бедро, к которому была прикреплена кобура с длинной дубинкой.
— Вы посмотрите на него! — парень заорал ещё громче, привлекая внимания остальных, стоящих в очереди. — Он уже почти Иной, с теми же повадками. Что, урод, хорошо тебе своих близких дубасить этой дубиной? Как ты спишь по ночам, мразь? Скольких ты уже сдал Иным, даже не попытавшись помочь им избежать наказания? А? Скажи, маму свою ты так же бы бил?
Я заскрежетал зубами. Иные терпеть не могли ярких проявлений эмоций, и, если бы я среагировал на этого парня, я легко бы мог оказаться опять в бараке, обычным заключённым. И вряд ли бы я долго прожил.
— Вернись в барак, — приказал я.
— Не смей мне указывать! — Парень бросился на меня.
Я не успел среагировать, и тут же услышал хруст, от которого зашевелились волосы на затылке. Следом пришла боль. Словно зверь, она впилась в сломанный нос, и я застонал. Кровь падала на снег и расплывалась алыми маками. Парень, на миг остановившись, со всей силы ударил меня в солнечное сплетение, и я тут же повалился на колени, задыхаясь. Перед глазами всё поплыло.
И тут что-то ударило меня изнутри. Я почувствовал, что моё тело кто-то поставил на ноги, правая рука метнулась к кобуре, и через мгновение на парня обрушились удары дубинкой. Тот вскинул руки и упал на землю, прикрывая голову. А я продолжал наносить удары, вкладывая в них всю свою