Одежда, заботливо развешанная в большом шкафу, нисколько не поднимает настроения. Сплошные платья! К тому же, половина из них скучно-бежевого или наивно-розового цвета! Хорошо хоть конструкция более или менее привычная, без местных вывертов, но по родным джинсам я всё-таки буду скучать.
Еле дождавшись управляющего, следую за ним в столовую. Еда! Наконец-то!
Голодный желудок настолько затюкал и без того перегруженный мозг, что масштабы надвигающихся неприятностей вырисовываются не сразу.
Обедать предстоит на террасе. Обведя жадным взглядом уставленный тарелками плетёный столик, нетерпеливо сглатываю слюну — и запоздало замечаю улыбающегося Аллеона, поднявшегося навстречу. Мужчина выглядит настолько непритворно-радостным, что мне вдруг становится стыдно.
— Нисса? — недоумённо зовёт он. — Что-то не так?
— Нет, всё хорошо, — бормочу, усаживаясь.
Был бы он злым, грубым или хотя бы просто равнодушным, проблем возникло бы меньше. Я с удовольствием потрепала бы ему нервишки, довела до белого каления, добилась расторжения помолвки и преспокойно отправилась домой. И совесть меня бы не мучила! Но Аллеон не такой. Меньше часа в его доме, а я уже чувствую себя здесь комфортно и, самое главное, в безопасности. Ни о Тие, ни о том рыжем психе даже не вспомнила ни разу! Как обманывать-то теперь? Как отпугивать? А отпугивать надо срочно, иначе сама не замечу, как поддамся его очарованию и забуду, зачем вообще приехала!
Понимая, что просто не смогу всерьёз издеваться, решаю для начала попробовать что-нибудь безобидное. Притвориться безнадёжно глупой, например, и посмотреть на результат. Противно, особенно после того, как мы с ним столько вместе смеялись, но я обещала Вайол.
Поднимаю на Аллеона взгляд восторженной дурочки, растягиваю губы в улыбке, но ляпнуть заготовленную бессмыслицу не успеваю: его ладонь осторожно накрывает мою. Давлюсь словами. Приклеенная улыбка сползает сама собой.
— Устала?
— А?
— Ты ничего не ешь, только столешницу рассматриваешь, — улыбается, ласково поглаживая мои пальцы.
— Извини, голова немного болит.
Голова действительно налилась пульсирующей тяжестью. Вторые сутки на ногах всё-таки.
— Я провожу тебя в комнату и попрошу принести обед прямо туда.
— Не стоит, ты же ещё не поел толком. Я запомнила дорогу.
Уверенно поднимаюсь из-за стола — и тут же беспомощно оседаю обратно, дрожа от внезапно накатившей слабости. Всё, как тогда, на выставке: страшно, до онемения холодно. Терраса стремительно погружается в темноту. Пока ещё хоть что-то вижу, судорожно оглядываюсь, но того жутко целующегося типа тут, вроде бы, нет.
Глава 2
В морозной темноте уже не так страшно, как в первый раз. Да и сам холод по чуть-чуть разбавляется живым теплом, унимающим дрожь и позволяющим нормально дышать.
— Пусть только попробует сюда заявиться! — тихо и яростно шепчет рядом Аллеон. — Никто и разбираться не будет, куда он пропал!
— Обязательно попробует, — вздыхает кто-то ещё. — Он не мог не почувствовать того, что случилось.
Заледеневшие пальцы согревает чья-то ладонь. Немного неловко, конечно, но слишком приятно, чтобы отказываться.
— Тогда почему оставил её одну? Оставил, зная, чем это грозит! Что бы я делал, если б тебя не оказалось в городе?
— Даже самый глупый джарой никогда не навредит ли-моисс. Пусть и чужой, не то что своей. Должно было произойти что-то совсем уж непредвиденное. Никто не спорит, ты имеешь право злиться, но хотя бы выслушай его объяснения, или…
Щелчок по носу такой неожиданный, что глаза распахиваются сами собой. Возмущённо моргаю, пытаясь прояснить картинку, и в первый момент дёргаюсь к стене, разглядев у стоящего напротив рыжие волосы и широкую ухмылку.
— Не бойся, — торопится успокоить Аллеон, не выпуская моих пальцев. — Это Драхар, мой друг.
К этому времени зрение уже возвращается, и беглый осмотр показывает, что Драхар — не тот, с кем я столкнулась вчера. Вчерашний был выше, старше и волосы короткие, а этот широкоплечий и с гривой до самых лопаток.
— Вайол Аен, — представляюсь, пробуя сесть. Сделать это оказывается не так-то просто: Аллеон и не думает отстраниться. — Приятно познакомиться.
— Значит, нисса Вайол? — насмешливо тянет Драхар.
В груди всё сжимается от нехорошего предчувствия. Я ведь не выболтала им ничего лишнего, пока была без сознания?
— Рах, — укоризненно оборачивается к нему Аллеон. И уже мне: — У него дурной характер, но я надеюсь, что вы поладите.
— Оставим пока в покое мои несомненные достоинства и перейдём к телу, — усмехается тот. — Мы не закончили, вообще-то.
— С чем? — уточняю подозрительно.
Драхар демонстративно разминает пальцы и зловеще-предвкушающе обещает:
— Больно не будет…
— Не слушай его, — советует Аллеон, подняв глаза к потолку.
Не слушать? Я окончательно путаюсь. То есть больно-то всё-таки будет, или нет? О чём вообще они говорят?
Оценив моё растерянное выражение лица, рыжее недоразумение заливается хохотом, а сиир честно пытается объяснить:
— Просто закрой ненадолго глаза и подумай о чём-нибудь приятном. Ты ничего особенного не почувствуешь… — и уже гораздо тише: — Только не смотри.
— Почему?
Вопрос, по-моему, вполне закономерный, но они только молча переглядываются. Аллеон — просяще-взволнованно, Драхар — скептически.
— Если для тебя это так важно, глаза можно и завязать, — вносит он «ценное» предложение, не обращая на меня никакого внимания.
Ещё не дослушав, начинаю отрицательно качать головой. Не надо мне ничего завязывать!
— Это не обязательно, — вздыхает Аллеон. — Но…
— Я не буду подсматривать, если хоть кто-нибудь объяснит, что происходит.
— Ну нет! Семейные разборки устраивайте без меня! — тут же открещивается Драхар. — Давай, мелкая, помечтаешь немного о вашей с Леном свадьбе — и я домой, а вы уж тут разговаривайте!
«Леном»?
Сиир отводит взгляд. Ему не то чтобы стыдно, скорее грустно. Считать ли это знаком того, что к алтарю он тоже не рвётся?
— Сначала объяснение, — напоминаю упрямо.
Драхар недовольно хмурится. Аллеон же чуть крепче сжимает ладонь и, глядя в глаза, просит:
— Пожалуйста. Если начну объяснять сейчас, до дела мы можем и не дойти, а закончить действительно нужно.
Если он в чём-то и лукавит, то вполне профессионально. Подвоха я не чувствую. От слабости после их махинаций остались одни воспоминания, но очень уж хочется подробностей.
— Почему нельзя сказать сразу? — ворчу, практически сдавшись. — Я же тут самое заинтересованное лицо!
— И самое нетерпеливое! Ложись уже. Пять минут — и пытай своего жениха хоть до самого утра.
Где-то я про «пять минут» уже слышала!
Снова подозрительно приглядываюсь, но Драхар только недвусмысленно приподнимает брови:
— Ну?
— Ладно.
Сползаю с подушки, закрываю глаза и слышу слаженный вздох облегчения. Аллеон чем-то едва слышно шуршит, щёлкает, после чего моей ладони касается что-то гладкое и прохладное. Не знаю, что там делает его друг, и можно ли мне шевелиться, но всё-таки медленно-медленно очерчиваю незнакомый предмет в надежде догадаться, что это. Пальцы скользят по выгнутой и будто отполированной поверхности — ничего: ни знаков, ни узора, ни надписей. Без вариантов.
— Ближе, Лен, — издевательски-насмешливо шепчет Драхар. — Не бойся, она не кусается.
Намеренно громко клацаю зубами, но он только фыркает.
Матрас прогибается от тяжести того, кто устраивается рядом. Аллеон? Его дыхания не слышно, тепла тела тоже не ощущается, но что-то увесистое касается