‒ Ты в академии «Акрукс». ‒ Люкос задерживает взгляд на моем бедре. ‒ В самой престижной образовательной организации всех времен и пространств.
‒ О, ну я так и думала! ‒ храбрясь, налепляю на лицо широкую улыбку. ‒ Кретинизма нет. Нормально, товарищи, расходимся.
‒ Да ну?
Судя по довольной мордахе, Люкос чуть ли не от каждого моего слова получает несказанное удовольствие. И с каких пор я шут и клоун? Может, налик потребовать? А то между делом работка, профессиональный опыт, стаж накапывать будет. Еще чуть-чуть разойдусь и буду требовать оформления трудовой книжки.
‒ Какая скрытная. Не хочешь рассказать, как попала сюда вместо беты-стипендиата?
Значит, те парни в капюшонах были бетами, которые боролись за какое-то там стипендиальное место вот в этой самой академии? Что это за состязание такое ‒ тыкать в беззащитную псинку палками с зубьями?
Тут же озвучиваю вопрос и получаю новую порцию хохота.
Ясно, во мне убился юморист.
‒ Лавовая куга ‒ одно из опаснейших существ животного мира. Поэтому ты, ‒ Люкос окидывает меня странным взглядом, ‒ очень занятная штучка.
Да, я тоже себя люблю.
— А ты альфа? — уточняю на всякий случай.
Дожидаюсь кивка и погружаюсь в размышления.
В животном мире ведь есть некая иерархия? И альфы вроде бы там самые крутые-раскрутые. А беты — так, середнячок?
Гляжу исподлобья на Люкоса. Он, конечно, парень видный во всех смыслах, но на зверюгу, то бишь животное, как-то не тянет. Обычный человек.
Впрочем, тут, бывает, общаешься с парнем, а потом оказывается, что он тот еще козел.
Так что чему удивляться?
Малява все еще мимишно пыхтит и фыркает в сторону Люкоса. Миляга. И это опаснейшее существо? Да у меня сосед, дедок с верхнего этажа, после десяти вечера от каждого шороха зверь зверем. Вот это опасно. А не псинка моя с мягкими лапками.
— Не хочешь прикрыться, девочка-лютик?
— А что? — сильнейшим образом напрягаюсь. Ясный кексик, хочу. А еще хочу поменять позу, потому что уже все тело затекло, но этот проныра так пристально и хитренько смотрит, что легко уцепит взглядом любое мелькание маленьких невинных девичьих секретиков.
— Просто у нас в «Акруксе», мягко говоря, только мальчики. Так что ты, девочка-лютик, думается, у многих вызовешь интерес…
Глава 7. Услада и джентльмен
Вот это попала.
Невинная овечка в стае оголодавших волчар.
Хотя к чему излишнее беспокойство, если я не собираюсь здесь задерживаться? А раз уж придется уладить некоторые формальности и объясниться с местным начальством, то, пожалуй, вольюсь в образ неистового барана и буду методично давать по щам любому решившемуся сунуться ко мне волчонку.
А пока надо удерживать в голове мысль, что в чужой дурдом со своими порядками лезть не стоит. Что у нас сегодня в меню? Академия? Да не вопрос. Чье-то стипендиальное место? Кошмар-кошмар, пусть забирает обратно. Мне оно, мягко говоря, на фиг не сдалось. У меня с обучением все отлично. А какой план на будущее разработан! Конфетка. Беллиссимо.
‒ Может, до того, как я начну у кого-то там вызывать интерес, мне позволят переговорить с руководством? ‒ с наивысшей степенью вежливости обращаюсь к Люкосу. ‒ Тот дедок… то есть проректор… Он сюда еще заглянет?
‒ Будь уверена. Скоро сюда наверняка нагрянет целая делегация.
Его взгляд все еще полон нескрываемой заинтересованностью. Ощущаю собственную персону музейным экспонатом. Или особо бойкой бактерией, так и требующей изучить себя полностью.
‒ А стрекоча он от меня знатного дал, ‒ бубню я, только бы не позволять тишине затопить помещение.
Интересно, что это вообще за комната? И надеюсь там, во тьме, больше нет живых существ. А то вдруг повсюду трибуны, наполненные жаждущими зрелищ зрителями, а главный развлекательный элемент здесь я?
‒ Проректор Зофу сам по себе такой нервный. ‒ Люкос внезапно начинает стягивать с себя блейзер. ‒ Честно говоря, ты и меня ошарашила своим появлением. И до сих пор изумляешь.
‒ Ну, пардон, что такая я изумительная, ‒ не спорю и настороженно слежу за каждым его движением.
Люкос медленно поднимается на ноги, держа в вытянутой руке блейзер.
Сердечко отстукивает дикий ритм. Что-то вроде «туки-тук», а дальше прямо гонит в дабстеп. В общем, открываю в себе ценителя прекрасного. Облачка в небесах великолепны, полевые цветочки изумительны, инкрустированная мебель прекрасна, четко вырисовывающаяся под тонкой тканью мускулатура роскошна…
Спасибо, так сказать, этому миру за усладу для глаз.
Главное, чтобы процесс дальше не двинулся. А то в помещении и так внезапно стало слишком тесно.
‒ Не простудись, ‒ бурчу сквозь зубы.
‒ Благодарю за заботу, лютик. ‒ Он чуть наклоняется ко мне. ‒ Но во мне достаточно жара. Хватит и на…
Кому еще достанется переизбыток Люковского жара, я узнать уже не успеваю. Малява в моих руках вдруг резко раздувается, на мгновение обратившись гладеньким кожистым шаром с выпуклой мордой, а затем выплевывает в сторону парня прозрачную сферу размером с мой кулачок. Весь процесс сопровождается шипением, похожим на музыкальное звучание жарящихся на сковородке ломтиков картофеля.
Люкос шарахается в сторону, и мы вместе наблюдаем, как сфера плюхается на каменный пол, растекается жижей и шипит, пуская пузыри.
‒ В общем, расклад такой, ‒ не давая себе испугаться, заявляю я, ‒ без необходимости не стриптизим, а то я нервна, опасна и вооружена харкающей кислотой собачатиной.
Ладушки, убедили. Мой щенок ‒ не совсем нормальный щенок.
‒ Смотри-ка, ‒ Люкос цыкает и хмурится. ‒ Какая чувствительная тварь. Стоило к тебе чуть приблизиться, и у погани уже ревность взыграла.
Так значит, Малява меня защищает? О как. Зачет. С меня пельмешки, бритая ты моя тварюшка.
‒ Я же сказала, он ‒ мой, ‒ напоминаю не без гордости.
Придется срочно перестраивать всю систему мировоззрения. Я же в магию не верила. А, вернее, даже и не задумывалась о возможности ее существования. Суровый труд и старания ‒ это да, вот настоящее волшебство.
Однако, похоже, бытие мне до сих пор кое-что не договаривало.
‒ Спелась с кугой… Ты точно нечто. ‒ Люкос усмехается и кидает в нашу сторону блейзер. Меня вместе с Малявой накрывает с головой. ‒ Ничего я тебе делать не собирался, лютик. Надень. Ты же не хочешь предстать перед командой, которая вот-вот сюда заявится, в таком виде?
Выныриваю из-под слоев ткани и тяну блейзер вниз, освобождая голову Малявы. Быстренько укутываю нас, словно в плед. Ощущаю сладковатый запах, исходящий от ткани, и на миг задерживаю дыхание. Слишком уж настойчиво аромат ударяет по обонятельному восприятию.
‒ Спасибо, ‒ искренне благодарю я.
‒ Его не так носят, ‒ сверкая зелеными глазищами, замечает Люкос.
Думает, что я прямо при нем буду на себя вещичку его натягивать? Мне ведь придется встать, другим словами, посверкать на всю округу