Все, что я могла сделать – это подскочить к пациенту и спросить:
– Больно?
Он только застонал в ответ. Наверное, в нашем мире такие мои действия могли показаться смешными, но это в нашем мире. А здесь все по-другому.
Нам об этом рассказывали на самой первой лекции. Магия сопереживания. От отношения целителя многое зависит, и самое обычное сочувствие играет немалую роль в исцелении. Не то чтобы этот врачебный прием был очень сильный, хотя, если, к примеру, ребенок разбил коленку или поцарапался о колючие кусты, одного разговора с целителем «Что маленький, больно? Где больно? Здесь больно? Ай-ай-ай, ну сейчас станет легче» может быть достаточно, чтобы все зажило. Тут все зависит от искренности и мастерства целителя. Но, разумеется, когда человек того и гляди умрет от ран, это не поможет.
И все же мой нечаянный пациент открыл глаза. Неужели сработало?
– Бедненький, это кто тебя так? – проговорила я, и сочувствие было самым искренним, потому что выглядел бедняга совсем паршиво.
– Ты кто? – хрипло спросил незнакомец.
– Я студентка из… из академии. Я портал нашла. В коридоре. Случайно, – путаясь и сбиваясь стала отчитываться я.
– Понятно, что студентка, – хмыкнул он. – Какой факультет?
– Факультет заботы. Целительский, – отчиталась я.
Что-то такое было в его хриплом голосе, что несмотря на бедственное положение, было понятно, что он привык скорее отдавать приказы, чем просить.
– Так ты целительница? – кажется, он выдохнул с облегчением. – Тогда исцеляй, что стоишь?
– Исцеляй! Легко сказать. Чем? – в отчаянии вскрикнула я. – У меня же нет ничего.
– Ясно, – простонал он. – Какой курс?
– Вот, перешла на второй, – даже не задумавшись, отчиталась я. И только потом вспылила: – Да будь я хоть магистром, одной силой мысли у нас исцелять никто не умеет.
Я не сомневалась в том, что совершенно права. О лекарях, которые в состоянии поставить больного на ноги просто вот так, лишь пожелав ему здоровья, ходили легенды. Но даже в легендах это были не наши современники, а какие-то древние маги, упоминания о которых остались только в книгах, ну и я так понимаю, в сказках. Я уже немного разбиралась в том, как устроена магия целителей, и даже моих скудных знаний хватало, чтобы понимать: такое только в сказках и возможно. Да-да, огромное разочарование для тех, кто всю жизнь мечтал попасть в магический мир. Возможности магии не безграничны.
– Ну что ж, тогда прости, – прохрипел незнакомец.
– За что? – не поняла я.
– Ты ведь уже начала меня лечить…
– Ну, не то, чтобы прям лечить… – пробормотала я.
– Да нет, начала. И, я так понимаю, что я твой первый личный пациент.
Я кивнула. У нас, конечно, была практика в лазарете, но там мы числились помощниками, за всех больных отвечал настоящий лекарь.
– Ну вот, а смерть пациента плохо отражается на лекарском даре. А уже если это первый пациент…
У меня внутри все застыло. Уж не знаю, от чего больше: от того, что моему лекарскому дару, похоже, хана, в лучшем случае, будет восстанавливаться несколько лет, то ли от того, что этот парень, кажется, всерьез собрался умирать.
А он, между прочим – тут как раз никакой ошибки – мой пациент. И как для любого нормального целителя для меня одна только мысль о гибели пациента невыносима.
Незнакомец закрыл глаза и выдохнул, словно на то, чтобы сообщить мне о том, как плохи наши дела, ушли последние его силы.
А я почувствовала, как изнутри нарастает странная злость. Только посмотрите на него: разлегся и помирает. Ну уж нет, не в мою смену! Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг рявкнула:
– А ну не сметь умирать! Я сказала, живи! Дыши! Двигайся! Я сказала, живи, сволочь ты эдакая!
А сверху добавила еще несколько выражений, которыми, время от времени, не так уж и часто пользовалась в своем родном мире. Очень уж грубо и нецензурно звучало…
Мои слова, слишком громкие, надо сказать, разлетелись по лесу, спугнув с веток стайку страшненьких костлявых птиц и закружили, заиграли в прятки, подхваченные эхом.
Вот я молодец, нашла место, где орать.
Странный наплыв злости отступил так же быстро и внезапно, как и накатил, и на смену ему пришел страх. Очевидно же, худшее, что здесь можно было сделать, – это кричать. А ну как тварь вернется? И если высокого и крепкого на вид мужчину она так ухайдохала, то меня перешибет одним ударом лапы.
– А неплохо, – раздался вдруг голос, на удивление бодрый.
Я бросила взгляд на своего пациента и ахнула. Он уже не лежал беспомощной тушкой, а сидел на траве и осматривал лохмотья, в которые превратилась его одежда. А заодно и раны. Нет, они не стали меньше, но по крайней мере, уже не кровоточили.
– Вам лучше? – изумилась я.
– Как видишь, – хмыкнул он. – Но это ненадолго. Ты ведь мне запретила умирать, но исцелиться не велела. Так что думаю, времени у меня ровно столько, чтобы дойти до настоящего лекаря. Давай поторопимся.
Он попытался вскочить на ноги, но, разумеется, ничего не вышло. Так что пришлось помочь ему подняться (тяжелый, зараза). И так вдвоем: он опирается на мое плечо, а я пытаюсь не рухнуть под его тяжестью, мы доковыляли до портала. Нырнули внутрь и оказались в темном коридоре.
– Буду благодарен, – хрипло сказал мой пациент, – если ты поможешь дойти мне до лазарета.
– Я бы помогла, только я не знаю дорогу, – окончательно смутившись, призналась я.
– Целительница и не знаешь дорогу к лазарету? – хмыкнул он.
А не так уж и плохо он себя чувствует, если у него есть силы ёрничать.
– К лазарету знаю.
– Похоже, мне повезло, – серьезно сказал он. – Пойдем. Дорогу отсюда знаю я.
На пороге лазарета нас встретила Арманда, старший помощник лекаря. Увидев больного, она схватилась за голову.
– Батюшки, что случилось?
Только я открыла рот, чтобы объяснить, как незнакомец ожил.
– Ничего ужасного, – простонал он. – Тренировался на полигоне и не подрассчитал с заклинанием.
– Не подрассчитал?! – ахнула она. – Так же и убиться можно. Эй, девоньки, быстро сюда! – крикнула она, обернувшись. – И лекаря зовите, случай тяжелый.
Подбежали помощницы, подхватили раненого и то ли повели, то ли потащили в палату. Арманда поспешила следом, а я так и осталась стоять на пороге.
Это было к лучшему. К тому времени, как я сдала несчастного на руки нашим лекарям, мне самой впору было обращаться за помощью. Плечо ныло, а ноги болели.
Нет, высокие широкоплечие мужчины – это, конечно, штука крайне привлекательная. При условии, что тебе не надо таскать их на себе.
А еще, кажется, я неслабо так перерасходовала свои целительские силы. И, так уж все устроено, почти не чувствовала этого, пока мой пациент не оказался под надзором другого лекаря. А как только его у меня приняли, накатила такая слабость, что уж и