2 страница из 12
Тема
что? - пожал плечами Суслик.

- Как - что? - И Хома вдруг заулыбался. - Ничего не видишь?

- Ну, вижу…

- Что видишь?

- Тебя.

- И что я делаю? - через силу улыбался Хома.

- Вроде улыбаешься.

- Вот - вроде! - подхватил Хома. - И всё вокруг вроде улыбается: небо, луг и роща. Вон и ромашки тоже вроде улыбаются. Верно?

- Не знаю, - замялся Суслик.

- Как - не знаешь? Точно! Попробуй улыбнуться, попробуй, - настаивал Хома.

Суслик попробовал. И…

Всё кругом как бы заулыбалось и расцвело. Особенно ромашки.

- Похоже, - удивился Суслик.

- Да не похоже, а точно! - повторил Хома. - Присмотрись. Но по-прежнему улыбайся, - предупредил он.

Присмотрелся с улыбкой Суслик. Всё верно. Всё сходится. Даже роща поодаль приветливо улыбается.

- Да, а открытие твоё в чём? - вспомнил Суслик.

- Ты погоди. Я сказал, что вроде улыбаюсь, - подчеркнул Хома. - И правильно. У меня сейчас не то настроение. Понял?

- Что ты мне голову морочишь? - нахмурился Суслик.

- Ага! Хмуришься?

~ Ну, хмурюсь.

- Тогда на тучи взгляни, - показал Хома.

Далёкие тучи уже стали близкими. На луг и на рощу пятнами упали тени.

- Видишь? И всё вокруг нахмурилось, - уныло заметил Хома. - Бестолковый ты, - вздохнул он. - Бестолочь бестолковая.

- Я - бестолковый? - возмутился Суслик.

По траве пробежала ветреная рябь. Закачались цветы. Умолкли кузнечики.

- Глянь, глянь! Ты возмущаешься - всё возмущается, - обречённо произнёс Хома. - Нет, это не почти огромное, а просто огромное открытие!

- Ты чего темнишь? - вконец рассердился Суслик.

- Это не я темню, это всё тучи темнят, затемняют - из-за тебя, из-за твоего дурного настроения, - угрюмо ответил Хома.

Тучи сгустились сильнее. Всё кругом затянуло угрюмым сумраком.

- Теперь-то понял? - торжествующе воскликнул Хома.

Вслед за его словами невдалеке сверкнула молния.

- Ничего не понял! - взорвался Суслик.

Тут же раздался гром. Суслик поёжился.

- А открытие моё огромное вот какое, - сжалился над ним, бестолковым, Хома. - Как ты себя чувствуешь, так и всё себя чувствует. Ты улыбаешься, всё улыбается. Ты злишься, всё злится. Ты плачешь, всё вокруг плачет… - невольно растрогал он сам себя и смахнул нечаянную слезу. - Помнишь, как тебя Лиса вчера чуть не съела? - ни с того ни с сего вспомнил он.

- Ты меня точно до слёз доведёшь, - чуть не расплакался Суслик.

На землю упали первые капли дождя.

- Видишь? - только и сказал Хома.

Но Суслик опять-таки сомневался.

- А если я сейчас возьму и улыбнусь?

- Понарошку или вправду? Только честно!

Суслик помолчал.

- Если честно, то просто так, - наконец проронил он.

И улыбнулся. Просто так, как и обещал.

В разрыве туч на миг появилось солнце. Мелкие дождинки бесчисленно вспыхнули и погасли.

- Правда… - ахнул Суслик.

- А я тебе что говорил?

- Давай ещё разок попробуем, - оживился лучший друг.

- Пробуй, пробуй, - благородно разрешил Хома. - И помни, вся природа нам отвечает.

Суслик опять улыбнулся.

Но солнце больше не показалось.

- Не выходит по-твоему, - хмыкнул он.

- А ты улыбайся. Улыбайся!

Суслик старался вовсю, растягивая рот до ушей.

- Ну и как? - добродушно спросил Хома.

- Ничего, - оглядывался Суслик с глупой улыбкой.

- А ты вглядись, вглядись.

И верно. Вся природа, везде, даже сквозь дождик, мягко улыбалась. Да и сам дождик был редкий, тёплый, приятный.

Суслик насупился - для проверки.

Потускнело повсюду, заволокло дымкой. Луг стал каким-то серым, а дождик - холодным.

- То-то, - сказал Хома. - Это когда ты понарошку. А если впрямь - только держись! Вот ты замечал хотя бы: когда поздно идёшь и боишься, то каждый куст тоже боится. Даже качается от страха.

- От моего страха?

- От своего. Чем тебе страшней, тем ему страшней. Тебе веселей, ему веселей: кусту или дереву.

- Потрясающе! - только и вымолвил Суслик.

- Все настоящие открытия - потрясающие, - скромно согласился с ним Хома.

- А что если… - начал было Суслик.

- Ты смотри, поосторожней со своим «если», - предостерёг Хома.

- И всё-таки, - настаивал Суслик. - Надо насовсем убедиться. Если…

- Насовсем - не надо, - оборвал его Хома. - Насовсем в ручье тонут, - ввернул он. - Нечего моим открытием распоряжаться. А то так пугану, навсегда запомнишь!

- Ах, вон ты как заговорил! А мы сейчас поглядим, что будет, если я тебя пугану.

И, не дав опомниться, Суслик грозно затопал на него ногами и загудел:

- У-у-у-у-у!..

Небо тем временем совсем почернело. Надвинулась гроза.

У-у-у-у! Порывисто завыл ветер.

Сильный вихрь, гоня перед собой волны травы, внезапно налетел на них, оторвал от земли, закружил в воздухе и понёс прочь.

Они, кувыркаясь, неслись над лугом и вопили от страха. А вихрь, не унимаясь, вопил ещё громче!

Вокруг них бешено вертелись сорванные былинки. Дождь, усиливаясь, уже падал не сверху, а мчался и впереди, и позади, и вместе с Хомой и Сусликом.

Мимо них прошвырнуло кудахтающую курицу. И друзья поняли, что они миновали деревню.

- Улыбайся! - крикнул Хома Суслику.

- Не могу! - откликнулся тот на лету.

Хоме пришлось действовать самому.

- Споко-о-йно! - храбро прокричал он наперекор стихии. - Я спокоен, мы спокойны - всё споко-о-йно!..

- …ойно …ойно! - подхватывал, летя рядом с ним, Суслик. Лучший друг.

Ветер сразу начал стихать. И вместе с новым криком друзей: «Мы спокойны!» - заботливо уронил их на стог сена. Вернее, на то, что от него осталось.

Суматошную курицу вихрь не отпустил. Она вела себя неспокойно. Так и помчал её в далёкую даль.

- Ну, знаешь! - сказал Хома, проводив её взглядом. - Я предупреждал: полегче со своим настроением.

- Я т-тебя п-понарошку пугал, - запинаясь, оправдывался Суслик.

- А если б взаправду? Видал, как вышло!.. Нет-нет, всё хорошо, очень хорошо, - испуганно спохватился Хома, - я не сержусь, не сержусь.

Он даже улыбнуться пытался. А глазами так и сверлил непутёвого Суслика. Летуна.

Трудно с ним, Сусликом. Не понимает, что с любым, особенно огромным, открытием надо осторожным быть. Очень. А иначе на небо взлетишь!

Но и то хорошо: после того полёта Суслик переменился. Всё реже стал срывать своё дурное настроение на других. Чаще улыбался и смеялся.

И главное, меньше пугался и никого не пугал. Помнил: как аукнется, так и откликнется.

Много загадок на свете.



Как Хома картины собирал

Хома вечно Суслика удивлял.

Разве других своих друзей удивишь: Зайца-толстуна или старину Ежа? Зайца ничем не проймёшь, потому что он толстун. А Ежа ничем не взбодришь, потому что он старый.

Зато Суслик - всегда худющий и молодой. На полгода моложе Хомы. Значит, отсталый, на полгода отстал. Ему ещё удивляться и удивляться, пока не надоест - Хоме его удивлять.

Так вот. Странным вдруг делом Хома занялся. Загадочным.

Заметил Суслик, что иногда, в хороший денёк, Хома стал непонятно зачем в разные места тайно похаживать. То к ручью, то к роще, то к полю. Встанет там неподвижно и глядит куда-то. А то иногда и на лугу, недалеко от дома, внезапно застынет. Прямо перед своими глазами рамочкой пальцы сложит, будто фотографирует. И смотрит, смотрит…

Поначалу Суслик подумал: «Может,