Аккуратно подкидывая то и дело в костер веточки лаванды, подумала, что неплохо бы начертать на деревьях печати, — обычно я так не поступала, для этого использовали специальную бумагу. Ведь со временем все символы прожигали материал, на который были нанесены. Другими словами, знаки на древесине, даже когда потеряют силу, подобно глубоким шрамам останутся на их стволах навсегда.
Это плохо. Неоправданный вред.
Но иначе мы станем легкой добычей.
— Знаешь, Сара, я только сейчас подумала… — сказала Майя, подходя ко мне.
Я же обратила внимание на свои волосы — они, кажется, отрасли.
Выглядят точно длиннее, чем я помню.
— Что? — отозвалась, ворочая веткой угли.
— Ты не должна мне никаких денег. Если я расскажу отцу, что помогла дэве, он будет безумно рад. — Она села на корточки, положив руки на ноги, и мечтательно глянула на огонь.
— Почему?
— Что?
— Почему будет безумно рад? — Я склонила голову.
Девушка на мгновение растерялась.
— Так ты же даэв.
— И?
— Ну, вы же спасаете нас от темной силы, что испускает портал. Благодаря вам мы можем жить спокойнее.
Странно. В мое время так не рассуждали. Скорее относились как к должному, порой даже обвиняли, когда мы не успевали кого-нибудь спасти, и одновременно с этим боялись, стремясь держаться от нас подальше.
И я никогда не видела подобного восхищения, что читался в глазах Майи, когда она смотрела на меня.
Наломав веток, мы устелили ими землю, а сверху присыпали травой. В корзине Майи отыскался маленький ножик — лезвие не длиннее указательного пальца, со следами земли на металле. Там же обнаружились и два гриба, что цеплялись друг за друга кончиками ножек, — видимо, срезанные с одной грибницы.
Ягод не было — наверное, не успела собрать.
Пройдясь около костра, я взглядом прикинула размер круга — нельзя было, чтобы он получился слишком большим, иначе защита окажется слабее и сила печатей рассредоточится по большему участку.
Подойдя к первому дереву и поудобнее перехватив ручку ножа, я стала вырезать первую печать.
«Кольцо света» — универсальная связка знаков, не пропускающих через границу любые проявления теневой силы. Она останавливала даже даэвов тени, но ненадолго — пока кто-то из них не использовал противодействующую печать.
— Ничего себе, он мерцает! — воскликнула Майя, глядя на вырезанный символ словно на чудо.
Я же встряхивала ладонь, на внутренней стороне которой остались красные следы от рукояти. Мне предстояло вырезать еще семь печатей, и если к тому моменту я все еще буду чувствовать свою руку, то очень удивлюсь. Наши тела при постоянных тренировках становились гораздо сильнее человеческих. Как говорил Фредерик, у нас огромный потенциал, который мы развиваем. Если же последнего не делать, то нас и от людей практически не отличить. Но теперь я лишилась своих сил и успела позабыть, каково это — быть слабой.
Оказывается, это очень неудобно.
— Да, мерцает, — согласилась я.
Только от него должно исходить ровное непрерывное сияние…
— Майя, ты знаешь теневой орден, на территории которого мы находимся? — корпя уже над пятой печатью, спросила я.
Королевство Акракс всегда имело тесные связи с теневыми даэвами. Поэтому и самые крупные ордена расположились на этих землях. Светлые сюда не совались. Лишь по особому случаю. Единственным исключением оставались приграничные города, в которые порой забредали подобные мне. Как раз таким и являлся Тронг.
Если мне повезет, я встречу там кого-нибудь из своих, а уже потом, использовав имя своей семьи, преодолею срединное королевство и попаду в Исонию — пристанище светлых.
На первый взгляд все выглядело довольно просто. Главное, чтобы и на практике так оказалось.
— Да, конечно, — отозвалась девушка. Она уже некоторое время сидела на подстилке, подтянув к себе ноги в белых тканевых тапочках, подошва которых была крайне тонкой, совсем не предназначенной не то что для путешествий по лесу, а для ходьбы вовсе.
Надо будет оторвать еще немного ткани и обвязать ей ноги.
— Северный, у них форт рядом со столицей.
— Северный? — Рука сорвалась, и я прочертила на коре лишнюю линию, а боковую сторону ладони обожгло.
— Ага. Слышала о них?
— Да, — скупо сказала я, решив много не болтать. Чем меньше Майя будет знать, тем лучше.
«Северный…» — повторила про себя. Название давно противоречило сути, ведь этот орден уже больше полувека, как перебрался на юг, и похоже, его влияние лишь возросло.
Завершив работу над печатями, я с удовлетворением увидела, как разрастается купол магии, слегка искажавший лес за ним. Когда же все завершилось, вновь стало как прежде, и ничего, кроме символов на коре деревьев, не свидетельствовало о колдовстве.
Теперь мы могли ложиться спать.
Я опустилась на лежанку, посмотрела на звездное небо, что проглядывалось сквозь пушистые толстые ветки. Чужое сердце в груди билось часто.
«Мне кажется, мое собственное никогда не стучало столь быстро…» — подумала и удивилась собственным мыслям.
За весь день у меня не было времени, чтобы размышлять о чувстве потерянности, засевшем глубоко внутри. Неизвестность не пугала, но беспокоила.
И на подсознательном уровне я понимала: что-то во мне поменялось. Смирение, добродетель и справедливость — три столпа, которые являлись сутью светлых даэвов. Все годы обучения в ордене и потом в Академии Снов меня заставляли следовать этим основам, под конец я и помыслить не могла о том, чтобы когда-то поступить неправильно.
Но теперь я в остатках своих воспоминаний казалась самой себе чужой.
Прогнав бесполезные мысли из головы, я прикрыла глаза. Завтра еще один день пути. Необходимо набраться сил.
Сначала я открыла глаза, чувствуя сухость во рту и горечь. А спустя мгновение в нескольких метрах от места нашего ночлега хрустнула ветка. Я еще несколько секунд невидяще смотрела вверх и лишь потом, зевая, перевернулась, уперев напряженный взгляд в умиротворенное лицо Майи. Мое лицо… Прямой, слегка вздернутый нос, светлая бархатистая кожа, розоватые губы, и волосы каштановые, с медным отливом.
Красивая. Но по меркам даэвов скорее обычная.
Моя ладонь аккуратно скользнула в сторону, безошибочно находя припрятанный у настила ножик.
Нас потревожили люди. Ни одно создание темной силы не подкрадывается к своей добыче настолько бесшумно. Голод и инстинкт подчиняют даже порождений с зачатками разума.
Я сжала рукоятку ножа и уже в который раз пожалела, что Туманный стал для меня бесполезен и просто лежал рядом, завернутый в кожу. Готовясь ко сну, я всегда оставляла меч у кровати. В обители или в академии — не имело значения. Это даже не привычка, а нечто большее. Потребность, без которой я не могла жить.
Шаги послышались явственнее — кто бы это ни был, они больше не считали нужным скрываться.
Мое дыхание стало медленным, время