— Туз, у нас здесь подарки, — уже совсем не таясь раздался голос — хриплый, прокуренный, навскидку принадлежащий какому-то здоровяку.
— Еще какие.
— Поделитесь?
В этот миг Майя открыла глаза, и я словно испытала дежавю. Девица мгновенно приподнялась, с ужасом взирая на людей, вышедших из леса за моей спиной, и вдруг закричала — громко, надрывно, сразу беря высокую ноту. И умудряясь в перерыве между криком звать меня по имени.
— Заткните ее кто-нибудь!
— Надо просто чем-то занять ее прекрасный ротик. — Слова вызвали отвращение, и я ощутила отголоски темных дел.
Легкая добыча для спектров. Костяшки пальцев на моей руке побелели.
— Только зубы выбей, а то откусит, — хохотнул один из незнакомцев.
Майя задрожала. Теперь и мое настоящее лицо смотрелось так, будто по нему прошлись белилами. В лунном свете оно точно принадлежало мертвецу.
Один из разбойников подошел так близко, что его нога оказалась неподалеку от моей головы.
Маленькое лезвие взметнулось в темноте, вонзившись в сапог, прорезая кожу как масло и проникая в плоть. Следующий удар, произошедший в унисон с вскриком мужика, пришелся в лодыжку.
Провернув лезвие, я вытащила кинжал, отскакивая от мерзавца.
Пусть тело было слабым, но мышечная память, развитая интуиция, ничего не исчезло.
Минус один.
Остались трое. И еще один, что застыл у края барьера, шаря по нему руками с крайне озадаченным видом. Преступлений и тьмы в нем оказалось достаточно, чтобы печати не пропустили его внутрь.
Один из мужчин кинулся вперед, выбрасывая руку, сжатую в кулак. Я же, поднырнув вниз, ушла вбок. Мой ножик вскользь прошелся по рукаву его дублета, но короткое лезвие лишь попортило ткань. Вместе этого я вытащила кинжал из чужого пояса.
Мне хватило взгляда, чтобы понять: длинное искривленное лезвие затуплено. Это далеко не Туманный. Хотя и без того не одно обычное оружие не смело сравниться с мечами даэвов, выплавленными из руды ограждающих скал.
Новым оружием я не подрезаю, а скорее рву сухожилия на ногах мужика, и тот валится на землю.
Краем глаза замечаю, как Майя вытаскивает что-то из корзинки и бросает в одного из незнакомцев. Раздается новая порция ругательств — отборных, витиеватых. Если бы я в свое время не жила в человеческой деревне, то, возможно, отыскала бы для себя пару новых словечек. Даэвы, даже теневые, ругаются мало, по крайней мере не строят из ругательств целые словесных конструкции.
«Перцовый порошок», — мгновенно догадалась я.
— Стоп, стоп, остановись! — Незнакомец у границы печатей примирительно поднял руки. — Мы осознали свою ошибку. Давай разойдемся мирно.
Его улыбка показалась мне ядовитой, хитрой. Я ни на миг не поверила ему. Но в то же время я была не уверена, что справлюсь со всеми.
Я выжала из этого тела максимум, и легкое головокружение лишь подтверждало, что долго оно не выдержит.
— Хорошо. Разойдемся, — ответила, не выпуская из руки чужой кинжал. Майя подкралась ко мне и теперь стояла, прижавшись к моей спине и содрогаясь мелкой дрожью. — Но без шуток.
Поначалу разбойник улыбнулся. Но затем его улыбка сползла с лица, и он добавил:
— Да, конечно. Мы не хотим привлекать ничье внимание.
Я наблюдала, как один за другим мужчины выползали за пределы охранного круга.
«Они думали, что мы легкая добыча. Поэтому напали», — осознала я, провожая взглядом, пока их спины не исчезли среди деревьев.
Как только они пропали из виду, я медленно сползла на землю, поддерживаемая Майей.
— Что с тобой? Что такое?
— Немного устала. Сейчас пройдет.
Конечности ныли, кажется, я потянула запястье. Головой я знала, что смогу справиться с этими разбойниками. Даже выборочная потеря воспоминаний не могла вытравить все знания и многие годы тренировок. Но мне понадобилось убедить в этом чужое тело, и теперь оно запоздало говорило мне «нет».
— Подожди, у меня есть кое-что из трав. — Майя на некоторое время пропала, кинувшись к своей корзинке, а я через силу следила, как она копается в ней с тихим шорохом.
Потом вернулась и сунула мне несколько листьев, требуя их пожевать.
— Взбодришься. Они горькие, но сознание не потеряешь. Где-то болит?
— Да. Кажется, запястье, — поморщилась я, и лишь чуть задрав рукав, увидела, как оно опухло.
От трав во рту вязало. Будто я ела хурму, которую подавали дома по праздникам, а не жевала какую-то траву.
Майя пережевывала другую порцию листьев.
— Ты говорила ночью ходить относительно безопасно? Но как тогда мы наткнулись на этих людей? — нерадостно спросила я, добавляя: — По крайней мере, у одного из них руки точно запачканы кровью. В любой другой ситуации я должна была схватить их и передать…
Плюх.
Я замолчала. Майя, смотревшая на меня с видом внимательного слушателя, размазывала по моему запястью пережеванную ею массу.
— Кому передать? Паладину?
— Неважно, — пробормотала я.
Запястье пульсировало, но действительно успокаивалось.
— Так почему они были здесь?
— Я… Не знаю. Правда. — Майя немного отползла от меня. — Возможно, бежали подальше от портала. Говорят, на юге в третьем королевстве попадается все больше переродившихся. Но это естественно, там же раскол.
Выбрали меньшее из двух зол. Лучше скрываться от даэвов тени и паладинов короны, они хотя бы материальны и, наверное… менее пугающие, чем перспектива стать перерождением.
Уму непостижимо. Я до сих пор не верила, что на материке правда появился портал в Серый мир. Если бы кто-нибудь рассказал мне об этом двадцать семь лет назад, я бы посчитала все его слова бредом, и не важно, человек бы это был или даэв.
В Сером мире правит темная магия, там нет никакого разделения, да и жизни как таковой нет. Лишь магия тьмы, кормящаяся нашими грезами, страхами, кошмарами и преступлениями. Но все проблемы начинаются в момент, когда отдельные сгустки этой энергии попадают в наш мир.
Спектры и ревенанты — вот плоды этой силы. Первые — призраки, ведомые лишь одним инстинктом — обратить как можно больше существ в тень, чтобы растерять свою магию и стать вновь ничем. Ревенанты — живые мертвецы, что жаждут крови. Иногда обращенных людей еще можно спасти, но далеко не всегда.
Поэтому портал на материке, да еще и на территории светлых орденов — бедствие. Но судя по рассказам Майи, все вокруг привыкли с ним жить. И в моей голове это никак не укладывалось. Мне казалось, спокойная жизнь в таких обстоятельствах просто невозможна.
Второе, чего я совершенно не понимала: даже зная, что грехи погружают душу во тьму, делая ее гораздо уязвимее для силы Серого мира и, что еще ужаснее, делая изменения в случае перерождения необратимыми, некоторые все равно идут по кривой дорожке.
Глупцы, выносящие приговор самим себе.
— Нам