А потом, на третий день, она предложила подняться на холм, где располагался храм.
Мариана помнила, как в детстве бродила по развалинам, воображая, что они волшебные. Ей хотелось, чтобы и Себастьян ощутил магию древнего храма. Поэтому супруги собрали продукты для пикника, сели в машину и отправились в путь по старой извилистой дороге. Постепенно она все сужалась и в итоге перешла в пыльную грунтовку, заваленную козьим пометом.
Там, на плоской вершине холма, и находился храм, построенный три тысячелетия назад из мрамора, некогда блестящего, а теперь тусклого, грязно-белого цвета. На синем небесном фоне вырисовывались очертания полуразрушенных колонн — все, что осталось от древнего святилища.
Здесь когда-то молились Деметре — богине плодородия и жизни — и ее дочери Персефоне — богине смерти. Мать и дочь, жизнь и смерть, две стороны одной медали.
По-гречески Персефону часто называют просто Кора, что означает Дева.
Постелив голубое одеяло под раскидистым оливковым деревом — прекрасное место для пикника! — Мариана и Себастьян вытащили из сумки-холодильника бутылку вина «Совиньон блан», арбуз и кусочки солоноватого греческого сыра. Нож взять забыли, поэтому Себастьян просто расколол арбуз о камень, словно чей-то череп. Они с Марианой вгрызались в сочную, сладкую мякоть и выплевывали косточки.
Себастьян поцеловал Мариану липкими, перепачканными арбузным соком губами.
— Я люблю тебя, — шепнул он. — Мы вместе навсегда…
— …и на веки вечные, — договорила Мариана, чмокнув его в ответ.
После пикника они бродили по руинам храма. Наблюдая, как муж с детским восторгом торопится все осмотреть, Мариана шепотом молилась Деметре и Деве — за Себастьяна и за себя, за их любовь и совместное счастье.
Стоило молитве прозвучать, как неожиданно на Себастьяна пала тень от тучи. При взгляде на его темный силуэт, выделяющийся на фоне голубого неба, Мариане отчего-то стало страшно. По телу пробежала дрожь.
Но через мгновение все прошло: снова засияло солнце, и Мариана позабыла о произошедшем.
Разумеется, позже она не раз об этом вспоминала.
На следующий день Себастьян поднялся на рассвете. Шепнул Мариане, что идет на пляж на утреннюю пробежку, поцеловал ее, надел старые зеленые кроссовки и был таков.
В ожидании мужа Мариана дремала, прислушиваясь к шуму ветра за окном. Легкий бриз постепенно крепчал, набирая силу и скорость. Вскоре его ласковое пение сменилось яростным ревом. Оливковые деревья, заламывая ветви, забарабанили по стеклам, словно выводя сигнал тревоги.
Мариана гадала, насколько высоки волны и захочет ли Себастьян после пробежки по своему обыкновению искупаться. Но не беспокоилась. Себастьян был сильным, спортивным и отлично плавал. Она не сомневалась: с ним ничего не случится.
Дующий с моря ветер все усиливался. Себастьян не возвращался.
Мариана заволновалась. Стараясь справиться с нарастающей тревогой, вышла из дома и начала спускаться по вырубленным в скале ступенькам к пляжу. Приходилось крепко цепляться за камни, чтобы шквал не сбил с ног.
Пляж был пуст. Ураган, взвихривая розовый песок, швырял его Мариане в глаза. Прикрываясь рукой, она всматривалась в море, которое вздымалось огромными черными волнами, заслонявшими горизонт. Себастьяна не было и там.
— Себастьян! — звала Мариана. — Себастьян! Себа…
Ураган бросал слова обратно ей в лицо.
Ее охватила паника. Мариана не могла сосредоточиться: мешали свист ветра и похожее на вой гиен нескончаемое стрекотание цикад. А еще издалека до нее как будто долетал чей-то хохот.
Издевательский, злорадный смех богини.
Нет, нет, хватит! Надо собраться с мыслями, взять себя в руки, найти Себастьяна. Где он? Он бы ни за что не полез в воду в шторм. Не сделал бы такую глупость…
И вдруг она увидела.
На песке, у кромки воды, лежали его кроссовки.
Те самые старые зеленые кроссовки, аккуратно сложенные рядом друг с другом.
Перед глазами Марианы все расплылось. Она бросилась в море, отчаянно крича, надрываясь, словно гарпия…
А после… ничего.
Три дня спустя тело Себастьяна прибило к берегу.
11
Со дня гибели Себастьяна прошло почти четырнадцать месяцев. Но душой Мариана все еще была на том пляже Наксоса, и, наверное, останется там навсегда. Она будто остолбенела, парализованная горем, словно Деметра, после того как Аид похитил ее любимую дочь Персефону, унес в подземный мир и сделал своей женой.
Обрушившееся несчастье сокрушило Деметру. Она сидела не шевелясь и рыдала. И весь мир горевал вместе с ней: лето сменилось зимой, день — ночью. Природа предалась скорби, точнее, впала в меланхолию.
Мариана прекрасно понимала Деметру. И сейчас, приближаясь к колледжу Святого Христофора, проходя по привычным местам, она ощущала нарастающее волнение: ее захлестнул поток воспоминаний. На каждом углу ей чудился призрак Себастьяна. Мариана опустила голову и, словно солдат, пытающийся незамеченным пробраться на вражескую территорию, старалась не смотреть по сторонам.
Необходимо восстановить самообладание, иначе Зои не поможешь. А Мариана здесь исключительно ради племянницы. Поездка в Кембридж дается нелегко, но для Зои она готова на все. Племянница — единственное, что у нее осталось.
Свернув с центральной улицы Кингс-пэрейд на знакомую неровную булыжную мостовую, Мариана направилась к старым деревянным воротам в увитой плющом высокой краснокирпичной стене. Именно за ней находился колледж Святого Христофора.
Вспомнилось, как она впервые прошла через эти ворота. В тот день Мариана прилетела из Греции в Кембридж на собеседование для поступления в университет. Семнадцатилетняя, она казалась себе самозванкой. Ей было страшно и одиноко.
Странно, что сейчас, почти двадцать лет спустя, ее обуревают те же чувства…
Толкнув ворота, Мариана вошла на территорию колледжа.
12
Колледж Святого Христофора ничуть не изменился.
Мариана боялась вновь увидеть то место, где началась история ее любви, но, к счастью, его красота затмила все опасения. Сердце Марианы не заныло, а напротив, радостно екнуло.
Колледж Святого Христофора был одним из старейших и живописнейших в Кембридже. На его территории находилось несколько внутренних двориков и садов, позади которых протекала река. На протяжении столетий колледж стихийно менялся и разрастался, поскольку здание много раз ремонтировали и достраивали, и такое смешение стилей — готики, неоклассицизма и Ренессанса, — по мнению Марианы, придало ему еще больше очарования.
Она стояла на ухоженном газоне в Мейн-Корт — первом и самом широком внутреннем дворе колледжа, рядом с дежурным помещением. Кирпичную стену напротив замысловатым гобеленом покрывали побеги глицинии, среди которых яркими вспышками белели розы. У стены притулилась церквушка, и ее красно-сине-зеленые витражные стекла жизнерадостно блестели на солнце. Изнутри доносилось стройное, гармоничное пение: по-видимому, шла репетиция студенческого хора.
Мариана словно наяву услышала, как кто-то — вероятно, Себастьян? — шепчет ей на ухо, что она в безопасности. Что здесь она сможет отдохнуть и наконец обрести покой, о котором мечтает.
Напряженные мышцы расслабились. Ощутив непривычное душевное умиротворение, Мариана облегченно вздохнула. Сейчас, находясь среди старинных стен, арок и