Труп был облит какими-то химикатами, которые его практически растворили, и теперь уже нельзя было определить, кто это, если только не устраивать полную генетическую экспертизу.
Впрочем, этого не требовалось. Диас уже знал, что это был один из агентов полицейского департамента, которые шли по следам сомнительных сделок его босса. Чтобы добыть информацию, эти люди шли на риск и, по всей видимости, чего-то все же добивались.
Этой ночью они уходили в спешке, поэтому в некоторых местах земля была потревожена треногами, на которых стояла шпионская аппаратура.
Скорее всего, они наведывались сюда каждую ночь, а уходя, тщательно убирали следы, но на этот раз времени у них было мало. Они лишь стащили «кошкой» тело своего товарища и обезобразили его химикатами.
«Интересно знать, что им уже известно? – подумал Диас, глядя, как его люди обыскивают территорию. – И кто дал им информацию о кодах программы?»
В то, что можно определить коды по обратным импульсам, Хосе не очень-то верилось. Впрочем, люди, работавшие на правительство, были хорошо оснащены. Хорошо оснащены и упрямы. Диас был уверен, что они не оставят этого занятия и вернутся еще.
Пропуск в служебную зону позволял Генри Аткинсу беспрепятственно попадать на территорию личного города мистера Хубера. В офисном комплексе у пилотов была небольшая комната, где Генри часто проверял накладные на грузы, которые перевозил для его компаний.
Дальше все было просто. Джанин звонила на пост в переходном туннеле и просила, чтобы пропустили человека с цветами, с обувью или электрика – все зависело от предварительной договоренности, и Генри пропускали, ведь речь шла всего лишь о входе в хозяйственные постройки дворца, где жили мистер Хубер и его молодая жена.
Тайные встречи происходили в помещении кладовой возле прачечной, где хранились кровати, матрасы и постельные принадлежности. Лучшее место для тайных свиданий трудно было представить.
Джанин приносила маленькую бутылку шампанского, и любовники выпивали ее в кромешной темноте, что только добавляло встречам романтизма и разжигало страсть.
После занятий сексом они отдыхали и обсуждали создавшееся положение. Джанин была влюблена серьезно, однако Генри не чувствовал в себе такого уж сильного огня. Эта женщина была само совершенство, недаром ее выбрал босс, однако Генри сомневался, стал бы он бегать к ней на рискованные свидания, будь она обычной горожанкой. Наверное, ему льстило, что Джанин была женой босса, надменного и всемогущего Хубера.
– Ну что твой соглядатай? Он еще не понял, что ты убегаешь от него на фургоне? – спросила Джанин во время последней встречи.
– Нет, все так же упорно караулит мою машину, – ответил Генри.
Вот уже два месяца, как Хубер начал его подозревать. Он приставил к своему личному пилоту шпионов, чтобы те следовали за ним по пятам. Однако Аткинс придумал, как отрываться от слежки в здании большого универмага.
Генри оставлял машину на стоянке и, пройдя магазин насквозь, спускался в лавочку знакомого булочника, у которого и одалживал за двадцать кредитов его фирменный фургончик.
Именно на нем, в кепке и майке с надписью «Свежая сдоба», Аткинс проезжал мимо дежурящих шпиков и направлялся к «городу Хубера», как называли один из районов столицы, в котором находилась штаб-квартира могущественного финансиста.
– Послушай, Генри, если Эдгар догадывается, почему он еще не убил нас? – спросила вдруг Джанин и прижалась к любовнику теплым бедром.
– Догадываться не значит знать, дорогая моя… – ответил Генри и подумал, что Джанин все чаще заводит эти разговоры, в особенности после того, как однажды предложила ему сбежать от Хубера вдвоем.
«Сбежать от Хубера. Это ж надо такое придумать!» – подумал Аткинс. С другой стороны, сам он уже давно готовился к побегу, понимая, что за шесть лет, что провел на службе у Эдгара, он узнал столько, что следующая его остановка – кладбище для неопознанных трупов.
Чтобы отвлечь пилота от подобных догадок, босс платил ему бешеные деньги. У Генри в его неполные тридцать была в городе большая квартира, а за городом возле озера стояла вилла с двенадцатью спальнями. За ней ухаживали пятеро слуг, но сам Генри появлялся в ней редко.
Его личный счет еще пару лет назад достиг семизначной цифры, однако эти деньги лежали в банке, принадлежащем Хуберу, а стало быть, в случае чего тот всегда мог их заморозить и сделать карточки Аткинса бесполезными.
Впрочем, Генри уже давно придумал, как решить эту проблему. Ему не хватало только повода, который заставил бы его по-настоящему испугаться и бежать, спасая свою жизнь.
Глава 4
На другой день, словно в предчувствии чего-то особенного, Аткинс проснулся рано – в восемь часов.
Поскольку кухарка приходила только в десять, он сам приготовил себе завтрак и спустился вниз за газетами.
Солнце в это утро светило по-особому щедро, словно делало это для Генри в последний раз.
Выхватив не глядя несколько бульварных листков, он отказался от сдачи и вернулся в квартиру как раз в тот момент, когда зазвонил телефон.
– Слушаю, – ответил Генри, отмечая, что его голос неожиданно осип.
– Мистер Аткинс, это вас Грег Бойлер беспокоит. Сэр Эдвард ждет вас сегодня в половине первого.
– Хорошо, я понял.
На том конце положили трубку, и Генри тоже осторожно положил свою, будто боялся, что она взорвется.
Грег Бойлер был одним из сотрудников секретариата, и именно он чаще других звонил Аткинсу, если для пилота находилась новая работа.
«Ну, вот и все», – подумал Генри и, выйдя на террасу, посмотрел, как просыпается и разминает мускулы город. Движение на улицах становилось все оживленнее, и звуки автомобильных гудков слышались все чаще.
«А что творится где-нибудь в гигаполисах перенаселенного Онслейма или Дижанейро?» – появилась в голове Генри непонятно откуда взявшаяся мысль. Впрочем, секунду спустя он понял, откуда она. Интуиция подсказывала ему, где следует прятаться, чтобы не смог достать никакой Хубер.
Бросив на панораму города последний, прощальный, взгляд, Генри пошел собираться.
Он делал это как-то вяло, словно смирившись с тем, что его ожидает, но новый неожиданный телефонный звонок вывел его из апатии.
«Кто бы это мог быть?» – удивился Аткинс. Как человек необщительный, а также из-за режима секретности, на котором всегда настаивал Хубер, он ни с кем не водил компаний.
Телефон все звонил, а Генри не спешил поднимать трубку. Он посмотрел на панель телефонного анализатора: звонили из старого городского района Литтас, где никаких знакомых у него точно не было.
– Алло, – наконец ответил Генри, ожидая, что перед ним извинятся за неправильно набранный номер, однако незнакомый молодой голос произнес:
– Это Генри? Это Генри Аткинс?
– Ну да, а что вам нужно?
– Генри! Это Ник Ламберт!
– Ник Ламберт? – недоуменно переспросил Генри. – Не знаю никакого Ни…
Он еще не договорил фразы, когда вдруг вспомнил, кто такой Ламберт. Ну конечно, так звали семнадцатилетнего паренька, который