Когда я приблизился к дому и уловил ее аромат, что-то внутри меня воспламенилось. Все стало иначе. Мой волк сорвался с цепи, и мне нужно было как можно скорее добраться до нее. Я рванул сквозь лес и примчался к ней так быстро, как только смог. Мой зверь знал, что она наша, и мне только нужно было заклеймить ее. Мне потребовались все силы, чтобы не обернуться.
После всего этого времени и этих лет тяготения, я понимаю, что такое притяжение, и почему я всегда нуждался в ней. Нуждался, как ни в ком другом.
Когда я ворвался в комнату и первым делом обнял ее, я впервые за всю свою жизнь почувствовал себя цельным. Весь тот страх и разочарование, что я чувствовал, будучи альфой, растаяли, и единственным беспокойством стала Винни.
Вкус ее кожи на моих зубах и укус, метка того, что она принадлежит мне, было единственным величайшим моментом в моей жизни. Когда я почувствовал, как ее удовольствие пронзило ее тело и мое, у меня возникло желание повалить ее на пол и взять прямо там. В тот момент мне захотелось спариться с ней и привязать мою девочку ко мне на всю оставшуюся жизнь.
Я чувствую, как злость закипает в моих венах. Я никогда не должен был заставлять ее почувствовать боль. Я злюсь на себя за то, что держал дистанцию, но это было правильное решение. Я знал, что она сломает меня, и думал, что лучше будет не играть в эти игры. Она была слишком молода. Слишком сладкая. Я сделаю все для нее. Я все исправлю.
— Ты моя пара, — я начинаю тянуть ее за руку, но она не двигается. Она отталкивает меня, и я в шоке смотрю в ее большие карие глаза.
Ни одна пара еще так категорически никогда никого не отвергала, и я не могу понять, почему это происходит сейчас. Почему она это делает. Она должна чувствовать притяжение, как и я. Хотеть быть рядом со мной. Я альфа. Разве она не гордится тем, что мы должны спариться?
— Винни. Пойдем же. Ну. — Я ощущаю, как во мне рычит волк, когда меня отталкивают от того, что мы хотим. Она наша, и никто не отнимет ее у нас. Даже если она не хочет нас, мы убедим ее.
— Отпусти меня, Стоун, — ее слова тверды, и, как всегда, ее глаза смотрят в мои.
Рык покидает мое горло, и я смотрю на ее шею, чтобы увидеть, где именно я оставил метку на ней. Она моя. Конец дискуссии.
— Стоун, отступи от нее и дай ей пространство. Мы во всем разберемся.
Я слышу Доминика около нас и издаю еще один рык. Я не покину ее. Меня не волнуют ничьи команды. Сжав ее руку, я снова пытаюсь притянуть ее к себе.
— Я не пойду с тобой, Стоун. Позволь мне уйти, — говорит Винни, что-то загорается в ее глазах, и я им не верю. Мы предназначены друг для друга. Это судьба. Мы пара.
— Стоун, не заставляй меня делать это, — я слышу щелчок пистолета-транквилизатора Дома и быстро поворачиваюсь, пряча Винни себе за спину.
Я сейчас не могу мыслить трезво, поэтому показываю ему зубы и рычу. Я чувствую, как мои глаза меняются, а волосы на моей шее удлиняются. Мои ноги болят от перевоплощения, и я медленно обращаюсь в волка от гнева.
— Блядь. Сделай это, Дом. Он превращается, — говорит Гвен, и я оглядываюсь на Доминика вовремя, чтобы увидеть, как он нажимает на курок.
Мне удается повернуться и схватить Винни за руки. Но когда ее руки ложатся мне на грудь, она делает это не для того, чтобы приблизиться ко мне, а чтобы оттолкнуть.
— Винни, — скулю я, но слово выходит еле слышным. Все выглядит так, словно мой собственный голос утопает в туннеле, а затем все перед глазами блекнет.
***
Я просыпаюсь на холодном цементе и озираюсь по сторонам. Ксавьер находится по другую сторону тюремной решётки, и я не могу удержаться, чтобы не засмеяться. Мы были в похожей ситуации не так давно, и в тот раз я был на его месте.
Я пытаюсь встать на колени, а затем медленно отталкиваюсь от пола. Я подхожу к решеткам камеры и крепко хватаюсь за них. Я делаю глубокий вдох, чтобы ощутить, насколько Винни далеко от меня, но все, что могу почувствовать — это сильный запах наркотиков.
Лекарство все еще находится в моей крови, но я оборотень и знаю, что оно быстро выветрится из моей крови. Через несколько минут его уже не будет во мне, и на этой земле нет такой клетки, которая смогла бы удержать меня вдали от моей пары.
— Где она? — мой голос глубокий и грубый, словно я не пользовался им какое-то время. Я чувствую, как мой волк мечется внутри меня, ему неприятно чувствовать себя запертым в клетке. Я делаю глубокий вдох, пытаясь обрести контроль. Его потеря мне ничего не даст, и, как альфа, я должен показать, что могу держать своего собственного зверя в руках.
— Она наверху разговаривает с Гвен. Она хочет поговорить с тобой, но сделает это при условии, что ты будешь за решеткой. Она не готова стать твоей парой, и она хочет, чтобы ты ее выслушал, — поясняет Кси. Он всегда говорит прямо.
— Я не представляю для нее никакой опасности. Я ее пара. Я всегда буду ее защищать. Теперь выпусти меня отсюда, — я сильнее сжимаю прутья, желая побыстрее оказаться на свободе. Это безумие. Почему она не хочет меня? Разве она не чувствует притяжения, как и я?
— Думаю, медведи отличаются от нас. Гвен объясняет ей, что она должна чувствовать, но с Винни этого почему-то не произошло. Она злится, что ты так долго отталкивал ее. Ты не был достойным другом, поэтому девочка думает, что ты не будешь хорошей парой.
Его слова поражают меня, словно удар валуном в грудь, боль пронзает мое сердце. Мне нужно сделать все правильно. Я попрошу ее простить меня. Я буду ползать на коленях по разбитому стеклу, если она попросит. Она моя, и я докажу ей, что никогда не хотел причинить ей боль.
— Пожалуйста, — это то слово, которое я никогда не должен использовать, будучи альфой,