Большевистский подотряд забирает последний хлеб у голодающих крестян в Поволжье
Весной 1927 года Бабель отправляется в Европу, благо в то время выезд из СССР еще не был какой-то чудовищной проблемой, а паспортного режима пока не существовало – он в одночасье будет введен только в 1932 году.
По пути в Париж Исаак Эммануилович останавливается в Берлине, где происходит его судьбоносная встреча с другой рыжекудрой Женечкой – Евгенией Соломоновной Хаютиной-Гладун, в девичестве – Фейгинберг.
«Я пригласил Гладун покататься по городу в такси, убедил ее зайти ко мне в гостиницу. Там произошло мое сближение с Гладун», – признается Бабель спустя 13 лет, во время допроса.
Евгения Соломоновна происходила из многодетной семьи бедного гомельского ремесленника. С детства она мечтала носить самые модные платья и шляпки. И, помимо вереницы ухажеров, иметь статусного мужа.
Впрочем, первым ее мужем стал слесарь Хаютин – по меркам Гомеля такой брак был выдающейся партией. Но после революции наступило время дерзких личностей. Сословные границы рухнули. Евгения бросает суженого и выходит замуж за красного командира Александра Гладуна. Он-то и перевез ее в Москву. Здесь она соприкоснулась, наконец, с той жизнью, о которой грезила с детства: встречи со знаменитостями, шикарные платья, конфискованные у дворянок…
В Берлине Бабель понял, что повстречал женщину своей мечты. Они были словно созданы друг для друга: оба – любители интриг, падкие и жадные до приключений. Лишь в ноябре 1927 года Бабель расстается-таки с Евгенией Гладун и едет в Париж – под крышу квартиры на Монмартре. Здесь, среди богемной элиты, обитает его первая жена, «ангел Женечка». Ее акварели уже обрели некоторый успех на выставках импрессионистов. Во всяком случае, на жизнь «ангелу Женечке» хватало. Чего нельзя было сказать про самого Бабеля. Все его попытки взять в долг энную сумму наталкивались на стойкое недоумение. И Бабель со стыдом осознал, что Париж – не Москва; здесь не дают взаймы постороннему человеку, даже если человек этот где-то там и чем-то там скандально знаменит.
Однако кое-кто из окружения жены читал-таки рассказы Бабеля. Более того: Исаак Эммануилович с изумлением узнал, что в Париже его именуют «маркиз де Сад русской революции».
Маркиз де Сад. Портрет XVIII века
И Бабель принимается изучать исторические материалы о личности реального маркиза де Сада. Он поражен: как много общего у французского аристократа и у него, выходца из семьи одесского коммерсанта! Оба они своим творческим взлетом обязаны революции. Как и де Сад, Бабель считал насилие совершенно естественным для природы человека. Де Сад утверждал, что человек – лишь жалкая песчинка в мире террора всех видов, и, прежде всего – сексуального. И для Бабеля в его рассказах все живое – комиссары, казаки, сельские евреи, крестьяне, одесские бандиты, кони и петухи – интересны, прежде всего, как плохое или хорошее топливо для революционного котла. Насилие возведено у Бабеля в абсолют. Есть мнение, что советская литература 20-х появилась на свет благодаря такому общественному явлению того времени, как садизм, стала его гимном. И Бабель талантливо исполнил этот гимн.
…Он вроде бы примирился с супругой – во всяком случае, через девять месяцев после отъезда Бабеля из Парижа, а именно – 17 июля 1929 года, ангел Женечка родит дочь Наталью.
Во Франции с Евгенией Гронфайн
Но… Парижская жена, хоть и согласилась исполнять свой давний супружеский долг, однако содержать мужа не пожелала.
Бабель заглядывает на Капри к Горькому: здесь-то, он уверен, его примут с любовью и похвалой. Возможно, даже дадут взаймы. Ведь Горький еще с 1916 года покровительствовал Бабелю, опубликовал его первые рассказы в своем петроградском журнале «Летописи». Правда, после выхода этих рассказов их автор был привлечен к уголовному суду за порнографию. Впрочем, на счастье Бабеля, февраль 1917-го снял с него все обвинения.
Горький действительно радушно встретил Бабеля. Но денег не дал: к тому времени Алексей Максимович сам был на мели.
«БЕЛОМОР»? ДАВАЙ, ПОКУРИМ!
Впоследствии Бабель с этаким хвастливым видом намекал, что именно он-то и уговорил Горького вернуться в Россию, пробудил в нем ностальгию по родине. На самом деле причины возвращения Алексея Максимовича в СССР были, конечно же, куда глубже. А точнее – причины были те же, что и у Бабеля: оба этих прославленных писателя были в то время по-настоящему нужны только советской общественности.
Вместе с Горьким и другими советскими авторами Бабель отправляется в престижнейшую поездку по маршруту «Москва – Беломорканал – Москва». Одно лишь участие в этом рейде означало высокую степень литературного признания. Имеется в виду – признания со стороны товарища Сталина. Кто бы мог подумать, что уже вскоре большинство писателей, «отметившихся» в поездке, будут расстреляны по приказу диктатора!
Бабель (слева) и Горький на Беломорканале
Бабель был поражен той атмосферой насилия, подавления личности, которая царила на Беломорканале… Но ведь, черт возьми, именно это его всегда и привлекало! И являлось приоритетом в его творчестве.
И.Бабель за работой
В 1931 году Бабелю выдают членский билет Союза писателей СССР, что в те времена можно было, пожалуй, приравнять к билету в коммунизм.
И страсть между Бабелем и женой Ежова вспыхивает с новой силой.
«СТРЕКОЗА» ЛЮБИЛА ГЕРОЕВ…
Николай Иванович Ежов был не ревнив. Бабель – тоже. И практически в одно время близкими друзьями наркомовской жены, помимо Бабеля, числились и другие известные люди. Например, журналист Михаил Кольцов, который недавно вернулся с полей гражданской войны в Испании. Евгения обожала героев, и среди ее поклонников был замечен легендарный полярник Отто Шмидт. Много разговоров было и о связи жены Ежова с Валерием Чкаловым…
Михаил Кольцов в Испании
Отто Юльевич Шмидт
Валерий Чкалов
Возвращаясь домой далеко за полночь, Ежов не раз заставал у себя Бабеля с Евгенией. Нарком был страшно усталый, грязный, иногда – в крови. Он мутным взором смотрел на сладкую парочку, молча выпивал стакан водки и заваливался спать. Ежова устраивал такой брак: супруга окружила его женской заботой, обустроила холостяцкую квартиру, кормила Ежова вкусным, горячим супом. А готовила она просто восхитительно!
Лишь один раз Ежов не выдержал и избил жену, когда летом 1938 года ему на стол положили распечатку прослушивания номера 215 в гостинице «Метрополь», где рыжеволосая Евгения встречалась с молодым, только входившим в моду провинциальным писателем Шолоховым…
Михаил Шолохов. Начало 1930-х годов
Как-то Илья Эренбург спросил Бабеля, зачем он ходит к жене Ежова? Зачем искушает судьбу, играет со смертью – неужели мало других женщин? Бабель таинственно ответил, что хочет разгадать загадку.
Илья Эренбург. Конец 1930-х годов
Какую же?
Исааку Эммануиловичу вот уж который год