Второй случай. Помню, как, разбирая книжные полки покойной бабушки, наткнулся на иллюстрированное издание, книга «Ленин и дети». С картинками, подчеркивающими скромность и непритязательность вождя в быту. Особенно нравилась фотография ленинской спальни с двумя маленькими железными шконками. Внешний вид кроватей из колонии для лилипутов не оставлял никакого сомнения в том, что детей у Ленина и Надюши быть не могло, вдвоем на такую кровать не поместиться. Отдал эту книжечку одному товарищу, говорю:
– Отнеси своей бабке, она такое любит.
Старуха родилась в пятом году, ребенком была на одном из выступлений Ильича. Утверждала, что хорошо помнит картавого, чуть ли не стоящим на броневичке. Через пару недель звоню приятелю. К телефону подходит его бабка. Представляюсь, прошу позвать внука. В ответ слышу: «Здравствуйте, Владимир Ильич! Докладываю. Живем мы хорошо…» Пришлось перезвонить по мобильнику. Спрашиваю, а чего это с ней?
– Да начиталась твоей книжки, совсем сбрендила старуха. Постоянно в мэрию звонит, жалуется. Балкон повесить требует. Доигралась, уже приходили из диспансера на нее взглянуть. (У них в квартире на 12-м этаже действительно была особенность, строители вставили балконную дверь, но сам балкон повесить забыли. Всех, приходящих в гости, товарищ предупреждал сразу: на балкон не выходить!) Я у нее книжку отнял, соседу отдал, старому пидарасу. Ну ты его знаешь, он часто к тебе поступал в больницу, ноги еще у него болят.
– Знаю, только что-то давно его не видно, ты узнай, может, чего случилось?
На следующий день звонит приятель:
– Блядь, у соседа ноги отнялись. Завтра давай встретимся, зайди, забирай свою книжку, это все от нее.
Назавтра захожу к нему на работу в поликлинику, в канун Восьмого марта. Рассчитываю, что там наверняка отмечается наступающий праздник, понятно, коллектив в поликлинике в основном женский, поздравлю, ну и не откажусь от предложенной рюмки водки. Смотрю: мой товарищ, практически непьющий, нажравшись до соплей, стоит на стуле и толкает речугу, пытаясь подражать дикции картавого. Говорят, что толкает уже давно.
– Товарищи, вот где архиважнейшее зло, эти проститутки, примазавшиеся к нашей революции…
Поздравляет, значит, женщин. Те ко мне с претензией:
– Это ты его, сволочь, напоил?
– Да побойтесь бога, я его почти месяц как не встречал…
– А почему он каждый день на кочерге? Без чекушки на работу не приходит? Ему же нельзя, у него же был перелом черепа, сам знаешь!
Пришлось увести товарища домой, книжку забрать и выбросить. Бабушка умерла через две недели, сосед тоже долго не задержался. Приятель жив, но пить бросил окончательно. Жаль, одна из точек соприкосновения с ним потеряна.
Два случая – закономерность, три – закон. Третьего долго ждать не пришлось. Папашин отчим, старый мудила, ослепший от технического спирта, неожиданно заявил:
– Бывало, сижу я, вот я, вот ты рядом, вот Ленин. Он добрый был, штаны мне подарил, вот эти.
И показывает на свои старые кальсоны времен еще не вполне развитого социализма.
Дед жил один, и присматривали мы за ним с папашей по очереди, навещая через день, а поскольку мобильная связь в те времена была удовольствием не дешевым, мы оставляли друг другу записки, отражая в них новое в жизнедеятельности старика, когда хезал, сколько, чего ел, что просил купить, приготовить. После этого заявления я написал в записке кратко: «Пиздец. Ленина увидел. Если придешь и застанешь труп, действуй по схеме. Желательно сообщи мне». Далее прилагалось описание алгоритма действий при обнаружении трупа.
Конец пришел через месяц. По счастью, за пару недель успел деда сдать в больничку, настояли соседи по коммуналке. Дед уже не вставал с кровати, проссал свой диван до пола, кричал матом. Но напоследок все же изменил вождю, разговаривать с ним перестал, а требовал доступных женщин для утех.
Могу привести еще с десяток примеров, но сейчас бред с Лениным уже редкость, а скоро исчезнет совсем. Нет пока достойного лидера, способного так глубоко застрять в народном сознании. Жаль, признак приближающегося конца был надежный.
– Интересно. А еще что-нибудь расскажите.
– Ну вот тебе еще история. Конкурс двойников. Конец восьмидесятых – начало девяностых. Народ сходит с ума от свободы, ничего святого, можно было смеяться над всем, о чем вчера еще было страшно говорить шепотом. Популярны тогда были конкурсы двойников, по Питеру бродили клоны Ельцина, Горбачева, Брежнева, ну и, естественно, Владимира Ильича. С этим было проще всего: нацепил на круглую лысоватую голову кепочку, приклеил бородку и уже похож. А научился картавить – успех обеспечен. Любой лысый урод мог спокойно изобразить Горбачева, достаточно было выучить несколько стандартных фраз про плюрализм, новое мы́шленье и прочие горбачевские штампы, типа: «Я уезжаю от вас глубоко оплодотворенный». С Ельциным было сложнее, внешность нестандартная. Знал в те годы одного врача, доктора наук, так внешнее сходство с Ельциным было поразительное. Один к одному, рост, манера разговора. Здороваясь, каждый невольно смотрел на его левую руку, все ли пальцы на месте. Но доктор на конкурсы не ходил, ему хватило одного раза, когда он пошел после работы к ларьку, отлакировать пивком выпитый на работе коньячок, и поимел неосторожность голосом президента попросить мужиков пропустить гаранта без очереди. Пошутил. Результат – сломанный нос, что еще более усилило сходство, но желание участвовать в конкурсах убило полностью.
Как-то раз при ремонте на работе обнаружили наглухо заколоченную комнатку без окон, забытую скорее всего еще до войны. А в прошлом она использовалась как кладовка. И среди прочего хлама там обнаружилось с пару десятков бронзовых бюстиков советских вождей. Наши хозяйственные мужички пустили весь старый хлам в дело, пригодились и бюстики. Железному Феликсу шофера расплющили харю, применив в качестве наковальни. Острая бородка рыцаря революции использовалась для тонких работ. Чей-то увесистый бюст, кажется – Куйбышева, а может, Кирова, однажды пригодился любителям рыбалки в качестве якоря. А бюстики Ленина пошли на запчасти. Надо сказать, что сама природа создала череп вождя мирового пролетариата таким образом, что его уменьшенная копия идеально подходит в качестве наконечника для кулисной ручки автомобиля. Ладонь удивительно ловко ложится на широкий ленинский пробор, пальцы при этом упираются в глазницы. Переключать передачи одно удовольствие. Один из бюстиков я приспособил на свой «Москвич», остальные разобрали водители.
И вот однажды на Сенной площади в переходе метро валяется нетрезвый двойник Ленина. Поскользнувшись на новом полу, сломал голень. Непорядок, сотрудники милиции вызывают «Скорую», забирайте. Товарищ одет в соответствии со сложившимся стереотипом: поношенное пальто-регланчик, кепка. Лысина чем-то намазана для блеска. Картавит, никак не может выйти из образа.