Через стеклянный верх кабины было видно, как отбуксировавший нас катер быстро уходил к берегу.
Заревели моторы. Казалось, сейчас летающая лодка рванется вперед и пойдет в воздух. Наконец-то!
Через мгновение мы потеряли катер из виду. Мимо быстро плыли домики рыбачьего поселка, крохотные фигуры рыбаков на берегу. Потом перед нами оказалась ровная водная гладь, вдалеке появился едва видимый противоположный берег реки.
Лодка поворачивалась. Может быть, Баранов выбирал направление для взлета? Снова в поле зрения домики рыбачьего поселка, дом аэропорта, катер, направляющийся к берегу.
Лодка крутилась на месте. Зачем это? Что-нибудь не в порядке?
Появился Костя.
— Вальс танцуем, — объяснил он. — Моторы прогреваем. Сухопутный самолет, пока моторы прогреваются, стоит как вкопанный, а нам плясать приходится. Оно и веселее!
Мы сделали еще много оборотов в этом своеобразном танце. Могучая машина проверялась в последний раз. Пропеллеры ровно ревели.
И вдруг лодка рванулась вперед. Домики поселка остались позади. Вода от бурунов поднялась и закрыла стекла кабины. Казалось, мы погрузились в воду. Белая пена стремительно проносилась мимо окон.
Неожиданно волны исчезли. Лодка быстро набирала высоту, направляясь к открытому морю.
— «Сухуми», — сказал Нетаев.
Я посмотрел вниз. Там виднелся игрушечный пароходик. Он стоял на рейде.
Было приятно рассматривать землю. Когда мы летели сюда, самолет все время шел над облаками.
Скоро и поселок, и устье реки, и пароходик скрылись.
— Горы! — крикнул Нетаев.
Я обернулся. Позади нас из-за горизонта поднимались туманные очертания гор, скорее похожих на тучи.
— Урал, — сказал мне в самое ухо моряк.
— Урал? — поразился я. — Сколько километров?
— Сто.
Видеть за сто километров? Это казалось неправдоподобным.
Морская губа осталась позади. Внизу виднелся странный ландшафт. Не море ли это с плавающими на нем льдинами?
На зеленоватом фоне были разбросаны тысячи круглых и продолговатых разноцветных пятен — темно-зеленых, голубых, коричневых и белых. Некоторые из них извивались, как цветные ленты.
— Тундра, — бросил Нетаев.
Вот оно что! Значит, цветные пятна — это вода: бесчисленные лужи, озера, ручейки и реки. От почвы и глубины водоемов зависел их цвет.
Полуостров остался позади. Мы шли над полярным морем.
Вот они, льдины. Маленькие белые пятнышки, рассеянные по водному простору. Поразила странная геометрическая сетка, как бы своеобразная штриховка, нанесенная на воду.
Вышел Матвей Баранов и пригласил нас в жилую кабину — закусить.
— Это волны, — сказал он нам про загадочную сетку. По стенам кабины были койки в два этажа. Мы уселись на нижние. Сверху опустили доску, подвешенную к потолку. Она заменяла стол.
Копченый омуль поразительно вкусная, нежная рыба.
— Получил задание лететь на Угаданный, — говорил Баранов. — Надо найти льдину с людьми.
— Почему же мы идем не на север? — спросил моряк. Баранов вскинул глаза на Нетаева.
— У острова Угаданного шторм, — сказал он. — Высажу вас на остров Дикий.
Мы с Нетаевым переглянулись. Почему нас надо высаживать? Разве не проще вместе с нами лететь на остров Угаданный?
Баранов, ничего не объяснив, ушел сменить Костю, который очень беспокоился, что омуля съедят без его участия.
— На льдину с людьми мы только сверху посмотрим. На море шторм. Не сядешь, — рассказывал нам Костя, уплетая рыбу. — На бухте Дикого и то сесть трудно. Волнение, чтоб ему…
Показался остров Дикий. Мы сделали над ним круг. В бухте, отделявшей остров от материка, стояло на рейде несколько кораблей. На серо-голубоватых скалах приютились домики и мачта радиостанции. На противоположной стороне бухты виднелся порт.
Мы быстро снижались. На волнах белые гребешки. Костя озабоченно смотрел в окно.
И вдруг толчок. Нетаев полетел назад, ударился о переборку. Мимо окна пронеслась волна с седым гребнем, в следующее мгновение она куда-то провалилась. И опять удар…
— Вот это тряхануло! — неизвестно чему обрадовался Костя и скрылся в кабине летчиков.
В приоткрытой двери мелькнули лица бортмеханика и радиста.
Пол кабины уходил из-под ног…
— Нормальная морская качка, — удовлетворенно сказал Нетаев.
Я посмотрел в окно. Мы плыли по неспокойной бухте. Впереди вверх и вниз качались базальтовые скалы, два двухэтажных дома, высокая радиомачта, ветряк…
— Волнение балла три, — отметил Нетаев. Я подумал об острове Угаданном.
— А там каково? — словно подслушав мои мысли, проговорил моряк.
К летающей лодке подошел и запрыгал на волнах катер. Нетаев передавал мне чемоданы.
Катер шел к берегу, зарываясь носом в волну. Брызги окатывали нас с головы до ног. Мы не спустились в каюту и наблюдали, как, выходя на старт, разворачивается летающая лодка.
Вот, прыгая на волнах, птица с распростертыми крыльями понеслась вперед. Сквозь вой ветра и шум моря мы услышали рев моторов. Могучая машина, перепрыгивая с гребня на гребень, уходила от нас. Еще несколько секунд, и между ней и волнами я заметил полоску серого неба.
Запрокинув головы, мы провожали глазами самолет.
Где-то там шторм. Оторванная от острова льдина плывет в туманном море. А на ней два человека…
— Баранов сбросит продовольствие, укажет, где они, — сказали нам на берегу. — На выручку пойдет «Георгий Седов», но…
— Трудно будет найти их в открытом море?
— Очень трудно. Почти невозможно…
«Георгий Седов» находился на севере моря. Нам с Нетаевым еще предстояло добираться до него с попутным пароходом: Если «Седов» уйдет к острову Угаданному, мы на него не попадем.
Мы бродили по острову Дикому. Кое-где у подножия скал лежал снег. Между камнями зеленели мох и низкая полярная трава. Я нашел несколько крохотных, крепко пахнущих цветочков. Под ногами шныряли лемминги — зверьки, похожие на крыс, только пестрые. Между их норками были протоптаны аккуратные дорожки.
Мы прошли в радиоцентр. Большой зал был наполнен стрекотом аппаратов. Радисты и радистки в наушниках сидели над ключами и пишущими машинками. Принимая на слух, они сразу печатали текст.
Нам показали радиста Грачева, поставившего рекорд на состязаниях полярных радистов. Он успевал принять на слух запись специального аппарата и напечатать на машинке невероятное количество слов в минуту, чуть ли не вдвое больше обычной машинистки.
Сейчас Грачев держал связь с островом Угаданным. Его крупное, почти квадратное лицо с выдающимися скулами было нахмурено.
— Баранов прошел над островом. Идет, — бросил он через плечо подошедшему к нему начальнику смены, ненцу Вылке.
Вылка пошел к телефону… Глядя на него, я вспомнил рассказ Гали в Усть-Камне.
В Усть-Камне нам с Нетаевым поспать не удалось. Со времени вылета из Архангельска мы не ложились уже больше суток, но сейчас было не до сна. Каждая радиограмма Баранова тотчас передавалась по всему острову.
Через два часа после нашего прибытия все население острова Дикого собралось на берегу. Так бывает только во время авралов, когда приходят грузы.
Запрокинув головы, люди смотрели в небо.
Раздавались голоса:
— Только Матвей Баранов мог это сделать!
— Не поверю, пока сам не увижу.
— А видели, как он ударился, когда давеча садился на бухту?
— Вот потому и поверить не могу…
— Я сам принял радиограмму, — веско сказал Грачев.
— Летит! Летит!
— Сможет ли сесть? Не поломалось ли у него там что-нибудь?
— У Баранова-то?
— Все-таки… нет