В грузовой декларации и адресе доставки «Курчатова» значился порт Луанды. Ангола.
Кремль. Сентябрь
На фоне недавнего досрочного разноса, касающегося итогов арабо-израильской войны от 9 июня текущего 1982 года, сегодняшнее совещание, в том числе с участием командования ВВС и некоторых руководителей оборонных заводов, проходило в более положительном ракурсе.
– Задачи, вставшие перед партией, перед страной и народом… – Генеральный секретарь ЦК КПСС Андропов сделал тяжелую паузу… понимал и чувствовал – не с того начал.
К этому выступлению Юрий Владимирович готовился по-особенному, в то же время ощущая торжественное спокойствие происходящего.
Сегодня на повестке дня стояли приоритеты и перспективы космической программы СССР. Это была лишь малая часть из того, что надо было сделать по ряду направлений в промышленности, в экономике, по социально-политическим вопросам, не говоря уже о внешнеполитических.
«И как бы это сомнительно ни звучало – определить общий курс, дать правильную установку, в конце концов. Успеть до той роковой поры, когда для тебя уже все кончится», – мысли, подобные последней, Андропов научился пропускать уже без горькой усмешки.
Космическая отрасль (как и авиационная) вбирала в себя самые передовые технологии и разработки, поэтому генеральный секретарь решил уделить этому вопросу особое внимание.
Первым делом это касалось МТКС[9].
После ознакомления с будущими неудачами, а по сути, провалом американской программы «Шаттл», участь «Бурана» становилась предрешенной… несмотря на уже потраченные народные деньги, проведенные гигантские работы и практически готовые эскизные изделия.
Думалось, что теперь-то высвободятся огромные финансовые и людские резервы. Но не тут-то было.
Сам не вникал – в цейтноте последних дней на то, чтобы влезать в какие-то технические подробности, просто не было времени. Дело вел назначенный помощник из управления «И»[10].
Молодой офицер, ответственный непосредственно за космическое направление, досконально перебрал необходимые предоставленные материалы, озвучив предварительный вердикт.
Конечно, тут требовалась и подробнейшая консультативная работа с профильными специалистами.
Естественно, не привыкший всему доверять без личного ознакомления, Юрий Владимирович попросил ознакомить и его с основными фактами и ссылками.
Определенное удобство было в том, что в «статьях из будущего» авторы, освещая катастрофы американских челноков, давали свое альтернативное мнение и видение проблематики. Возможно, что и предвзятые, но подборка документов была из нескольких источников, опиравшихся на достоверные данные и разные взгляды.
Вот тут и всплывали названия – «Спираль» и «Молния»![11] Уже известные сейчас, поскольку являлись заделом этого времени!
Найдя взглядом тех, кто непосредственно занимался многоразовой космической системой «Энергия – Буран»: двух главных конструкторов – Семенова и Лозино-Лозинского[12] (также присутствовал кое-кто из смежников – уже сейчас над проектом работало больше тысячи предприятий страны), отпив для паузы из стакана, Андропов заговорил снова, опуская вступительную «шапку»:
– Надеюсь, все вы предварительно ознакомились с источниками. Фотографиями. И другими фактами.
(С какими именно, уточнять не требовалось – папки перед присутствующими были раскрыты на нужных страницах.)
– Как видите, товарищи, оказалось, что система тяжелого многоразового космического корабля на поверку временем имеет отрицательную устойчивость. Предположу, что и нас ждали катастрофы, подобные тем, что произошли у американцев, – генсек поморщился, поминая иную, более глобальную для страны катастрофу, – но будем учиться на чужих ошибках. В связи с чем проект транспортного корабля «Буран» предлагаю закрыть.
– А ведь красивая машина получилась, столько трудов… – уловив паузу, слегка простуженным голосом пророкотал Семенов.
– Но дорога́ и не без недостатков, – поправил Андропов, – под этот корабль сейчас задач нет кроме военных. И эти задачи решить можно и менее затратными способами.
– Товарищи, – вмешался министр обороны Устинов, – договоров о демилитаризации космоса никто еще не подписывал. Не рискуем ли мы этим отступлением назад спровоцировать противника? Американцы станут развивать свою программу СОИ[13]. И что? Чем ответим?
Видимо, этот вопрос был уже заранее согласован – очень уж споро Андропов задал свой:
– Глеб Евгеньевич, ваша «Спираль»? Мы же знаем, что вы продолжаете работы в этом направлении. Как сравнительно дешевое средство сдерживания агрессивных намерений американцев, вы сможете довести ваш авиационно-космический проект с орбитальным самолетом до серийной стадии?
И на этом моменте можно было наблюдать полное взаимопонимание и понимание ситуации – люди собрались неглупые, выданные секретные материалы уже потенциально содержали в себе ответы и общие направления. И фамилия Лозино-Лозинского там встречалась неоднократно. А потому генеральный конструктор лишь утвердительно и благодарно кивнул.
Приняв эту данность, Андропов продолжал вещать, как запланировал:
– Гонка вооружений в космосе рано или поздно прекратится… Особенно если американцы поймут, что на их непомерные капиталовложения мы будем отвечать эффективными, но на порядки дешевыми средствами. «Спираль» – это боевая машина, можно сказать, москитный аэрокосмический флот против американских «дредноутов» – «колумбий» да «челленджеров».
Но уже сейчас, товарищи, надо заглядывать в будущее. Может, вы сами расскажете, Глеб Евгеньевич, о вашей «Молнии»? Некоторые товарищи не совсем представляют, о чем пойдет речь.
Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, сухопарый, с испещренными морщинами лицом – ему было уже семьдесят два года. Говорил он неспешно, негромко:
– Можно я сидя… – и не дожидаясь разрешения, не прибегая к конспектам, дал сжатую ремарку: – Одноразовые носители показали себя надежными и неприхотливыми средствами вывода на орбиту. Но это топтание на месте. Надо двигаться вперед, и решение мной… нами выбиралось из соображений целесообразности и эффективности. Наша новая проектная разработка является логическим продолжением уже озвученной «Спирали». Это орбитальный самолет, либо приятней на слух – космический ракетоплан «Молния»!
Многофункциональная или, правильней сказать, многоцелевая авиационно-космическая система, по аббревиатуре – МАКС.
Основной концептуальный вариант: орбитер с отцепляемым топливным баком стартует в космос с самолета-носителя на высоте восемь-десять километров. Имеет ряд несомненных достоинств. Это уже и грузовой корабль, позволяющий выводить на низкую орбиту до семи-восьми тонн полезного груза, при очень малой себестоимости. Цена в десять раз меньше, чем у всех ныне существующих ракетоносителей.
Здесь мы можем рассчитывать, что менее габаритная и по массе система будет более устойчива к эксплуатационным нагрузкам и деградации. Опять же, американский опыт с шаттлами наглядно показывает возможные слабые места повторного использования узлов, подвергшихся критическим нагрузкам. Добавлю, что старт с самолета-носителя и с военно-стратегической стороны предпочтительней – нет зависимости от стартовых площадок. Базирование всего комплекса обходится обычным аэродромом первого класса, дооборудованным лишь специальными средствами заправки компонентами топлива.
«Буран» откровенно жаль, товарищи, грандиозная машина, но на базе его наработок, используя уже апробированные технологии, ввести в дело новую систему сможем сравнительно скоро.
Возникла небольшая заминка, но вскоре многие из присутствующих пожелали высказаться. Некоторых руководителей ОКБ волновало, как отразится переориентирование приоритетов в космической программе на их предприятиях. Да и конкуренция между конструкторскими бюро всегда имела место быть.
В присутствии главы партии и государства обсуждения и споры велись на пониженных тонах, однако совещание затянулось до обеда.
– Мое видение общих положений таково, – промежуточно подводил Андропов, – как летали «Союзы», «Протоны», так и будут. Первое и пятьдесят второе