В мирное время по нам американцы стреляли. На Тофе. Наша лодка погибла. Сведения просочились в прессу, и американский командир покончил собой. (Того адмирала, что говорил о взрыве торпеды и детонировании боезапаса, я нашел. Он по-прежнему в этом убежден, но в Ломоносове испытывали взрывчатое вещество торпед на подобную детонацию – результаты отрицательные. То, что торпеды, о которых он говорит, находились на борту, ничем не подтверждено.)
В Ведяево в первые часы трагедии говорили: по нам стреляли американцы.
Теперь все молчат. Запретили. И отремонтировали им поселок.
Американцы о трагедии будут молчать. Они, кстати, не так быстро стали возмущаться, как англичане, когда их обвинили.
Вот такая версия.
***
Есть еще версия.
Вот она:
«По нему стрелял «Петр Великий». Ракето-торпедами. На учениях испытывать новую технику строго запрещено. Но когда хочется сэкономить, то можно. Испытывали эту великолепную технику. Стреляли боевыми. Ракета попадает в воду, раскрывает жало и выпускает умную торпеду, которая ищет подводные лодки. Им с «Курском» выпало быть в одном районе. Стрельба была организована гражданскими специалистами.
Стреляли-стреляли, и вдруг из воды вырывается взрыв, чуть-чуть напоминающий ядерный, а потом еще один. Все охуели. Первое что сорвалось: «Пизданули кого-то». Думали, американца – он шлялся тут же. Это он потом получил повреждения и потерял буй. Это на него очень хотели списать торпедную атаку. «Петруша» немедленно рванул из района. Ничего не придумали лучше, как удрать. Когда уходили, через какое-то время поймали радио: «Лодка не выходит на связь», и указан район их стрельб. Тогда и поняли, кого угробили. Повернули и пошли искать, готовясь к тюрьме. Нашел «Курск», естественно, «Петр Великий». Их курсы пересекались. Четверо суток болтались про – сто так. Пришли в Североморск, скупили всю водку в городе. Гражданские стрельцы тоже пили спирт. Он их не брал. Потом оказалось, что виноватых не ищут. Приказано отрабатывать версию «столкновение с врагами». Адмиралы прикрывали свои задницы. О людях никто не думал. Свидетели не нужны. Они трое суток были живы, согласно записке покойного командира турбинной группы. Сначала она написана ровным подчерком. Там стоит дата: 12-е число. Официально об аварии объявили 14-го. Потом у них сели батареи в фонаре (фонарь они нашли). Воздух в отсек они тоже дали. Последняя дата в записке – 15-е число. Приказано говорить, что они умерли через 2 часа после аварии».
***
Плевал я на неприятности. Я всегда на них плевал. Имя дороже. «Курск» нам еще даст. Вот увидите. Офицерство очень плохо настроено. Раздражают высшие чины. Воры и негодяи…
Интересно, что «Курск» всколыхнул общество. Буквально через несколько дней самолет с военными недалеко от Поти разбился – 87 трупов – никто не отреагировал. А тут все переживают. Омоновцы в Чечне гибнут – слабые попытки посочувствовать. Молодежь в Чечне гибнет пачками – горе только матерей.
А «Курск» грохнулся – национальный траур.
Адмирал М. требует от членов комиссии полной секретности и врет прессе. Его у нас называют «сукой». Кто-то сказал: «С такой фамилией, как у него, порядочные люди – большая редкость…»
Набрел на книгу Тома Кленси с его «Октябрем». Может, сюжет и достаточно интересный, но мне читать мешают детали. Такие как «пять свитеров, надетые друг на друга – обычная одежда для этих мест». И в прямой речи море пафоса…
Подводники с пафосом не говорят. И вообще, люди, переживающие пафос, с пафосом не говорят. Это глупость…
Представил себе «Курск» и то, как люди бегут, и воду, падающую сверху не струей, а таким кубом многотонным, который размазывает по палубе, и срывающиеся приборы, и тела, и вспыхивающие щиты, и темноту, и вот я уже иду по корме, много раненых, ушибленных, растерянных людей. Офицеров-то всего трое, остальные по душевной крепости не в счет. Их просто за руки можно распихивать – не соображают. Они придут в себя, но не сейчас. Пытались собрать фонари, пищу, свитера. Вода…
После трагедии столько человек захотело служить, что просто удивительно. Правда, говорил с преподавателями училища. На 100 человек курсантов – 2 гения, остальные, как бы это помягче, идиоты. Я раньше думал, что все люди примерно такие же, как я. Оказалось, нет. Меня это расстроило.
Интересное дело: наши подводники умнее и изворотливее всех остальных. Наши адмиралы подлее и изворотливее. Когда ум перетекает в подлость, с майора что ли?..
***
В Питере проходила конференция о русском языке. Парочка академиков встала на защиту великого и могучего. Они против вывесок, рекламы, телевидения и мата. Трогательное сочетание. Против них – Гранин и я. Гранин официально, а я для официального еще не дорос. Гранин говорил о том, что культуру нельзя насадить, а я говорил, что язык тоже живое существо, чуждое чиновничьей селекции.
***
Эмма Григорьевна Герштейн, 97 лет, заметила, когда я поздравлял ее с текущей датой: «Волошин (руководитель кремлевской администрации) – Кощей Бессмертный». – «Эмма Григорьевна, с чего вы взяли?» – «А вы видели его лицо?»
А Путина она называет «Укороченным» – говорит, что раньше он был Лилипутиным.
Бабушка интересуется политикой и потрясающая актерка. На заре перестройки она продала свою квартиру за заботу. Заключила договор с фирмой. Та должна была ей пожизненно платить 1000 рублей, а она после смерти отдавала им свое жилье.
Она приняла их в постели, обложившись пузырьками. В комнате пахло ладаном. Через пять лет они перестали платить,