— А-а-а, да ты, оказывается, трус… — разочарованно фыркнул оборотень. — А я-то думал — храбрец…
— Лжу наводишь, нечисть! — обиделся Иван. — Я княжеский сын, мне бояться невместно!
— Да? Ну так подойди поближе, если не трусишь…
— А что думаешь?! И подойду!
Иван и в самом деле сделал несколько шагов вперед, остановившись ровно на таком расстоянии, чтобы волколак не сумел дотянуться зубами или лапой. Капкан держал его мертвой хваткой.
— А если еще ближе? — предложил оборотень. — Не забоишься?
— А-а-а, хитрый какой! — расплылся в улыбке княжич, обрадованный, что вовремя разгадал каверзу. — Я еще ближе — а ты меня на клык?!
На волчьей морде явственно отразилось недовольство и досада. Даже сквозь шерсть можно было понять, насколько оборотню хочется обматерить догадливого молодца.
— Тебя зовут-то хоть как, парнище? — наконец вздохнул волк.
— Люди Иваном называют… — уклончиво ответил княжич.
— Еврей, что ли? — не понял оборотень.
— Почему вдруг? — удивился Иван. — Русский я человек!
— А что тогда имя еврейское?.. а, ну да. Вы ж теперь все крещеные… — снисходительно усмехнулся волк.
— А ты некрещеный, что ли?.. — начал было княжич, но запнулся на полуслове. И то сказать — решил, будто оборотень крещен может оказаться!
Волк задумчиво поднял морду к небесам. Иван посмотрел туда же, но ничего интересного не увидел.
— Чего там? — с любопытством спросил он.
— Да так, ерунда всякая. Солнце. Птички. Деревьев макушки. А я вот тут — в капкане сижу…
— Чего?
— Освободи, а? — недовольно поморщился оборотень. — Ну что тебе стоит, Иван? Вот, гляди — тут всего-то и нужно, что ремешок развязать, да дуги разомкнуть. Даже дурак справится!
Иван угрюмо засопел, пытаясь сообразить, как оборотень разузнал его прозвище. В голову ничего путного не приходило — только чепуха всякая.
— Ага, я тебя, значит, выпущу, а ты меня тут же и сцапаешь, да? — наконец разродился он. — Нетушки! Я, может, и дурак, но не настолько!
— Я не ем человечину, — мрачно ответил волколак. — А ел бы — давно бы вживе не остался.
— Это как? — заинтересовался Иван. Всякие занятные истории он очень любил.
— А вот выпусти — тогда расскажу.
— Хи-и-итрый… Нечисти верить нельзя.
— Мне — можно.
— А чем докажешь?
— Да чем хочешь. Освободи меня, Иван, а я тебе еще пригожусь!
— Побожись, что не цапнешь!
— Вот те крест! — неловко перекрестился свободной лапой волк.
Иван сразу успокоился и, к великому удивлению оборотня, действительно подошел вплотную. Молодой богатырь совершенно невозмутимо наклонился, размотал ремень, уперся ногой в одну из дуг капкана и что есть мочи потянул на себя другую. Серебряные челюсти разочарованно клацнули, но все же отпустили мохнатую лапу.
Княжич попытался было прихватить драгоценную принаду[6] с собой, но огорченно обнаружил, что сделать это невозможно — большая часть капкана вкопана в землю и весит ого-го сколько! Тут, пожалуй, разве что Святогор управится. Стало понятным, почему оборотень не сумел сбежать вместе с капканом…
— Ой, да ты же некрещеный! — спохватился Иван, резко отпрыгивая назад и усиленно крестясь. — Чур меня, чур, нечистая сила! Никола Заступник, спаси, сохрани! Егорий Храбрый, оборони, защити!
— Да не трясись ты… — лениво ответил волколак, зализывая израненную лапу. — Ох, хорошо-то как… Теперь бы еще поесть чуток — три дня крохи во рту не было…
— Не подходи! — выхватил из-за пояса нож Иван. Длинный, обоюдоострый — с таким как раз хорошо обороняться от волка. — Врешь, нечисть, не возьмешь!
Оборотень вздохнул, а потом с трудом перекувыркнулся через голову, поднялся на задние лапы и начал превращаться. Кости явственно заскрипели, изменяя форму и становясь в новую позицию, шерсть ушла внутрь, открывая загорелую, выдубленную на ветру кожу, когти резко сократились до ногтей, лапы стали ступнями и ладонями, а волчья морда преобразилась в обычное человеческое лицо.
Все превращение заняло считаные мгновения — Иван не успел моргнуть даже двух раз, а вместо зверя уже стоит человек.
Бывший волк потянулся, расправляя затекшие суставы, усмехнулся, глядя на остолбеневшего княжича, и с сожалением коснулся левого запястья — оно по-прежнему осталось изуродованным зубьями капкана. Рука плохо гнулась и очень неловко двигалась.
— Не дрожи зря, Иван, — насмешливо улыбнулся оборотень. — Не сожру. Даже не укушу.
— Да я и не дрожу, — с деланым равнодушием пожал плечами княжич, устыдившийся минутного страха. — Это я так, шуткую… А тебя-то как зовут?
— Яромиром люди кличут. Яромир Серый Волк — не слыхал?
— Не слыхал.
— Да? — явно огорчился волколак. — Странно…
Иван засунул нож обратно за пояс, безуспешно пытаясь сделать вид, что доставал его просто так — посмотреть, не потерялся ли. Яромир с интересом проследил за его движениями.
Меряясь пристальными взглядами, княжич и волколак застыли друг против друга. Не каждый день все-таки происходят такие встречи.
Перед Яромиром стоял рослый широкоплечий парень двадцати лет. Глаза голубые, как васильки, лицо открытое, по-детски радостное, щеки румяные, так и пышущие здоровьем, волосы светлые, вьющиеся, вместо усов реденькая поросль, бороды и вовсе даже не намечается. Одет богато — свита[7] из дорогой заморской парчи, бархатный воротник, расшитый жемчугом и драгоценными камнями, на шее золотая гривна, теплый плащ-мятель застегнут золотой фибулой, на талии золотой же пояс с пристегнутыми кошельками, коробочками и длинным охотничьим ножом. Кудри украшает бархатная шапочка, подбитая и опушенная черной лисицей, а на ногах мягкие сапожки.
Совершенно иначе выглядел тот, кто стоял перед Иваном. Ростом пониже, в плечах поуже, но так и пышет злой звериной силой. Волосы пепельно-серые, похожие на волчью шерсть, нижняя половина лица покрыта длинной лохматой щетиной, брови густые, скрещивающиеся, в необычно желтых глазах словно навеки застыла легкая усмешка, в левую скулу глубоко врезался застарелый рубец. Оборотившись в человека, волколак оказался уже одетым, хотя и очень просто. Короткая мужская рубаха без воротника и рукавов, перепоясанная простым ремешком, кожаная гача, да узкие ноговицы, не доходящие даже до голеней. Обуви нет, нет и головного убора. Какое-либо оружие также отсутствует.
— Ты меня точно есть не станешь? — подозрительно уточнил Иван.
— Это как получится… — хмыкнул Яромир. — Ладно, ладно, не тянись к ножу, это я тоже шуткую. Не тебе же одному шутковать, верно?.. Ты кем будешь-то, друг?
— Говорю же, Иваном люди кличут. Княжичем Иваном! — гордо подбоченился Иван. — Я, знаешь ли, княжеский сын!
— Какого князя?
— Берендея!
— А, это того, что в Тиборске княжил…
— Ага. Там таперича брат мой княжит старшой, Глеб. А середульний, Игорь, в Ратиче на княжении. А я вот… вот без дела покамест. Ладно, давай, рассказывай — за что тебя так… в капкан.
— А может, я случайно попался? — прищурился Яромир. — Бегал себе по лесу, никого не трогал, шишки собирал… и угодил случайно.
— Ага, ври больше. На простых волков серебряные капканы не ставят — так никакого серебра не напасешься. Вон принада какая заковыристая — я таких в жизни не видал… Да цветочки еще эти… что за цветочки такие, а?..
— А ты, дурак, не такой уж Иван… то есть, наоборот… — задумчиво посмотрел на него волколак. — Да, принаду эту расставили именно