– Смотри, Закари! Какие картинки!
Он наклонился и тоже ахнул. Если предположить, что краска за несколько столетий уже порядком поблекла, то в первоначальном варианте от цветов, наверное, глаза болели. На каждой странице были нарисованы какие-то люди с добрыми лицами – все улыбались так, будто лысей до отвала объелись. «Ветхий Завет для детей» – гласило название.
– Это же какая-то древняя религия? – уточнила я.
Закари что-то неуверенно буркнул и уселся рядом на пол.
Такой смешной книги мы ни разу в жизни не читали. В первой главе рассказывалось о райском месте, называемом Эдемом.
– «Плодитесь здесь, размножайтесь здесь», – прочла я. – Можешь себе представить рай, где людям приходится размножаться?
Мы покатились со смеху. А вот господин Змий в этой сказке выглядел на самом деле привлекательным персонажем – он явно хотел заставить наивную Еву задуматься о своей жизни вместо того, чтобы глупо «плодиться и размножаться». Даже угостил ее чем-то зеленым и однозначно съедобным. Я увлеклась этой простой, но интригующей историей, а Закари шарил по другим полкам, то и дело поднося некоторые издания к окну, куда попадал слабый свет из перехода.
– Закари, тут такая развязка – умереть не встать! Слушай… – он обернулся от окна ко мне. – Короче, за то, что женщина просто поела, Бог ее наказал тем, что она теперь будет «в муках рожать детей»! Ага, а до того они, видимо, почкованием размножались.
По-моему, шутка смешная, так что слабая реакция напарника меня не устроила. Я отложила книжку на пол и встала, чтобы подойти к нему. Он спешно откинул журнал, который только что держал в руках, на пол. Я осветила фонариком и сразу поняла, что внутри были какие-то извращения – если уж на обложке сияла красавица-блондинка с обнаженной грудью! Зачем люди в старину разглядывали такую мерзость? Ведь если тебе нравится вид женской груди, то можно посмотреть на свою или на грудь своей подруги. Круг света показал, что лицо у Закари стало пунцовым. Ого, да он сам не свой – будто лихорадит. Я заметила серьезно:
– Теперь я понимаю, почему эти книги не хранят в общем доступе! Странно, что их вообще не сожгли!
Он не отвечал, пытаясь скрыть, как сам стыдится собственной реакции на эту картинку. И хоть его поведение было отвратительным, я протянула к нему руку, чтобы успокоить и показать, что никому о таком не расскажу, но он дернулся от меня, словно я пыталась его ударить. Видимо, он был смущен сильнее, чем я сначала предположила, поэтому зашептала:
– Это ничего… Ты молись Отцу – он поможет тебе справиться! Давай завтра вместе пойдем в храм?
Снаружи раздался резкий голос:
– Кто там? А ну-ка выходите, паршивцы!
Мы шарахнулись от окна вглубь архива, но уже успели узнать подошедшего – сержант зоновой охраны. Вот это мы вляпались! И вряд ли на этот раз отделаемся простой поркой! Скорее всего, на родителей наложат крупный штраф – а они уж нам устроят не простую порку. Закари неожиданно кинулся к окну, прямо под фонарь сержанта:
– Это… я, – и, морщась от направленного в глаза света, шепнул мне: – Беги.
Самопожертвование – главный признак лучшего друга! Тем более, что теперь его очередь. Я, недолго думая, рванула к двери. Незачем нам получать наказание обоим, а Закари мне должен за прошлый раз. И он уже поступил в кластер охотников! Каких еще удач ему в жизни хотеть? А эти его гормоны, все эти странные реакции с возрастом пройдут, да поможет ему Отец.
За следующие два года мы ни разу не вспоминали о том происшествии – наверное, оба испытывали закономерную неловкость. Я сначала подшучивала над тем, что он после разговора с сержантом не мог сидеть, но он принимался краснеть даже от этого – и дело было точно не в порке, поэтому я сделала вид, что вообще обо всем позабыла.
Возможно, выбор Закари определил и мой. Не без помощи друга я долго тренировалась – и меня все же приняли во внутреннюю охрану. Если не на поверхность, то хотя бы ближе к ней.
Через полгода службы я начала встречаться с девушкой, которая служила в том же отряде. Зельмина, несмотря на свое женственное имя, была совсем не красавицей, но с ней мне сразу было легко. Мы даже начали вести речь о создании семьи после совершеннолетия. А пока жили в казарме внутренней охраны совсем рядом с главным входом. Здесь были самые широкие ворота, выводящие прямо на поверхность, а значит, и самые мощные гарнизоны. Во внешней охране служат только мужчины, в большинстве своем опытные солдаты. А мы – последняя линия обороны, до которой никогда ничего интересного не доходит. За два неполных года службы я только трижды видела мутантов – издалека, но была физически и морально готова встретиться с опасностью лицом к лицу.
Закари ушел в свой первый рейд сразу после совершеннолетия, и я ждала его постоянно – днем и ночью. Возможно, поэтому так легко и проснулась, едва заслышав далекий звук и решив, что охотники возвращаются. Будить Зельмину не стала – она совсем недавно вернулась с поста. Уходя на поверхность, Закари сказал мне: «Я боюсь, Кханника… Я боюсь туда идти», но я тогда решила: он это говорит специально, чтобы утешить меня, чтобы я не разнылась снова от зависти, что родилась не мальчиком, который может стать охотником. Но через пару недель и сама начала за него переживать – ведь ни для кого не секрет, что делают обезьяны с охотниками, если те попадаются им в руки. Но еще ни один из наших не сдался под пытками, раз мы до сих пор живы.
Приблизившись к первой заставе, я напряглась. С территории внешней охраны слышался странный шум, раздалась пара выстрелов – так охотников не встречают! Это или мутанты, или… даже обезьяны – самые жестокие из наших врагов. Сердце зашлось от волнения. Я ухватила рукоятки кинжалов и побежала вверх к внешним воротам.
Глава 2
Кирк
– Вот куда ты опять собрался, сынок? – Женщина зашла в комнату и тяжело опустилась на стул.
Я вздохнул от того, что не удалось уйти незамеченным. Подошел и поцеловал ее морщинистую руку, но она успела схватить меня за шею, чтобы на пару секунд обнять.
– Я собирался зайти к тебе чуть позже, матушка! – Изобразил самый честный взгляд, на который был способен.
Она задумчиво огляделась по сторонам:
– Кто теперь живет в твоем доме? Если это только не твое платье.
Улыбнулся – моя матушка всегда отличалась шутливым нравом.
– Лили, – пришлось отвечать, хоть я и спешил.
Матушка сосредоточенно