Пройдясь по палубе, Макнери вновь поднялся «под потолок». Ему вдруг захотелось полюбоваться на подпространство из обзорного зала — чем-то привлекала его эта странная субстанция, расположенная как бы вне пределов обычного пространственно-временного континуума. Вроде и смотреть не на что — а притягивает, рождает в душе какие-то смутные чувства… Когда-то в юности нечто подобное он ощутил при виде знаменитого «Черного квадрата». И только потом понял, что квадрат этот — кусок Великого Космоса, и присутствуют там космические боги… Если вглядываться не зрением, а чем-то иным.
То серое, что отражал экран обзорного зала, тоже было куском чего-то грандиозного, непостижимого до поры — или никогда. Зал был почти пуст — из того же опроса Центра Зумкова капитан знал, что более восьмидесяти процентов респондентов ощущают неуверенность и страх при виде Серости. Он же ничего подобного не испытывал и был склонен приписывать это все тому же благотворному воздействию коньяка «Арарат». Постояв там с четверть часа и набравшись неведомой «праны» подпространства, Макнери украдкой глотнул из фляжки и вышел в коридор.
На этой палубе, как и на других, продолжалось барно-ресторанное веселье сапиенсов, стремящихся взять от полета все возможное. Подойдя к дверям очередного бара, капитан подумал, что неплохо было бы выпить сока тарнийской виггары — многие утверждали, что сок этот благоприятно влияет на потенцию. С потенцией у Макнери все было в полном порядке, но почему бы и не влить в себя столь полезный напиток? Да еще и со скидкой, которая полагалась ему как главному лицу на судне.
За стойкой работала круглолицая голубоглазая пышечка Пинни Гро. Она с едва заметной улыбкой нацедила капитану стакан сока (уж Пинни-то не понаслышке знала, что ни в каком тарнийском соке Макнери не нуждается), и он устроился на высоком табурете вполоборота к небольшому залу с танцевальной площадкой. На удивление, в баре даже были свободные места — то ли пассажир нынче пошел не тот, то ли ассортимент заведения подкачал, то ли музыка не устраивала. За столиками ели и пили, на площадке, покачиваясь, изображали танец три пары. Света в баре было немного, но и его хватило для того, чтобы капитан смог узнать Архангела. Хоть сапиенс и сидел к стойке спиной, его сложно было с кем-либо спутать. Все тот же плащ, длинные волосы, разделенные пробором… Впрочем, Макнери обратил внимание сначала не на него, а на ту, что сидела напротив «довеска». На нее трудно было не обратить внимание. Черноволосая белокожая девушка лет восемнадцати, не больше, выделялась и фигурой, и нарядом, и лицом. Чтобы не вдаваться в длинные описания, можно сказать просто: она была очень красивой. Капитану стало понятно, почему безрука Венера Милосская — ее обнаженные руки забрала себе эта девушка. А лицо она позаимствовала у другой Венеры — той, что изобразил Боттичелли, стоящей в голом виде на раковине. (Годы, проведенные в рейсах, позволили Линсу Макнери заметно поднять свой культурный уровень.) Струилась, переливалась всеми цветами радуги ткань платья… Блестела в ниспадающих на плечи волосах небольшая диадема, явно с настоящими драгоценными камнями, а не синтами. Ну, и жемчужное ожерелье — как такой красавице без него? Оно казалось просто-таки ее атрибутом, то есть необходимой принадлежностью. Плюс изящное золотое колечко, усыпанное бриллиантами — небольшими, не напоказ, как и должно при ее красоте. Взгляд темных глаз блуждал по бару, хотя, судя по жестикуляции Архангела, тот что-то говорил девушке, благо музыка играла негромко. Так вот кого этот сапиенс искал на корабле! Что ж, капитан без труда признал, что подобное сокровище стоило поискать. Может, именно ради нее Архангел и бросился в последний момент на дальнолет? Кстати, бокал, который она держала в руке, был для соков, а не для спиртного. А вот что за напиток стоял перед Архангелом, капитан определить не мог — «довесок» заслонял своей спиной часть стола. Почему-то Макнери было приятно, что «двойная Венера» не употребляет алкоголь. Во всяком случае, сейчас не употребляет.
Кажется, это была та самая девушка, которую капитан уже видел на экране при посадке пассажиров в космопорте «Прибрежный». Только тогда она была в темных очках и легком плаще, а если и с диадемой, то это украшение скрывала аккуратная шапочка — в Туратрен уже пришла осень, и, хоть было и солнечно, дул довольно прохладный ветер. На корабль она поднялась не одна, а со спутником — высоким мужчиной средних лет. Лицо мужчины было капитану знакомо — тот уже летал на «Пузатике», и не раз… Интересно, а куда же он подевался? Отсыпается в каюте? Этим и воспользовался Архангел?
«Стоп, — сказал сам себе капитан Макнери, продолжая смаковать сок виггары. — Не твое это дело, Линс. А признайся честно, дружище: такую Венеру тебе бы не удалось закадрить. Хоть ты далеко и не урод, но у нее, поди, от кавалеров отбоя нет».
Он, повернувшись, поставил пустой стакан на стойку и встретился взглядом с Пинни Гро. Круглолицая барменша вновь улыбалась, теперь уже более открыто — понимающе.
Линс Макнери подмигнул ей, тоже с улыбкой, отлепился от табурета и, еще раз посмотрев на дивную девушку, покинул бар.
«А вот для Пинни я хорош», — подумал он, и решил поплотнее пообщаться с ней, когда «Пузатик» выскочит из подпространства.
И хоть он не сказал это вслух, но космические боги все равно от смеха схватились за животики. Они-то знали, что очень скоро капитану будет не до того…
Выход из Дыры капитан отметил очередным стаканчиком в своей каюте, удовлетворенно и длинно выдохнул и направился в рубку. Туда уже сбредались те, кому по долгу службы положено было там находиться. У многих глаза блестели ярче звезд, незамутненных атмосферой, и вид был очень довольный. Одна кружка пива никак не могла дать такой эффект, но Линс Макнери решил пока не свирепствовать — предстоял еще долгий путь, и найдется достаточно других причин, чтобы прижать кого надо к ногтю. Да и особой крамолы в этом не было — парни просто восстанавливались после фееричных отвальных накануне рейса. Экипаж тоже был сменный, летал через раз, как и сам капитан, и время от рейса до рейса проводил согласно своим склонностям и интересам. Возможно даже, кое-кто —