– Я хочу передать моему другу силу с помощью нити. Чтобы он стал здоров. Я могла бы так поступить, если рядом оказались темные нити той стороны. Но вокруг лишь обычные и, взявшись за них, я рискую своей и чужими жизнями. Было ли что-то об этом в книгах вашего Храма?
– Разве милосердная не поступала так прежде? Она не раз и не два лечила страждущих. Но Мири не касалась нитей, на которые был наложен запрет асторэ.
– И как же она справлялась?
– В текстах сказано, лишь «собственной силой». Она не трогала чужих плетений и не забирала силы у живых. «Отдавала лишь то, чем владела сама».
Бланке пришла в голову одна идея и, не благодаря за беседу, женщина поспешила к Виру, но Ради ее остановил.
– Госпожа! Пророчество, что привело нас сюда…
– Не сейчас.
– Но, госпожа. Это важно, и мы твои следы…
– Не сейчас! – на этот раз она ответила жестко. Точно так, как слугам дома, когда те забывались и смели ей перечить.
Удивительно, но дэво склонили головы, признавая ее право.
Вернувшись, она встала перед зеркалом, глядя на себя – связанную из черных, рыжих, алых, серых и белых шерстяных нитей. Указательным и большими пальцами правой руки взяла себя за левое запястье, нащупала нужную нить – ту, что мятой отдавалась во рту, стоило лишь коснуться. Потянула…
Не сдержала стона из-за боли. Словно вытаскивала из-под кожи нерв, а не темную нить. Поняла, что ноги не держат, сразу же села, чтобы не упасть, но не отпустила, продолжила тянуть.
Она поняла, как действовала Мири. Отдавала кому-то собственные силы. Бланка не была богиней, пускай троица мутцев и поклонялась ей, но ради Вира готова была на подобное. Хотя и не знала, чем придется расплачиваться впоследствии.
– У меня получится. – Почти ярд нити расплелся из нее. Она продолжала тянуть, с трудом борясь с болью, думая о том, что кажется проще было извлечь и размотать собственные кишки, чем получить желаемое.
Бланка заливалась слезами, плакала беззвучно, но сознания не теряла и внезапно даже пожалела, что рядом нет Лавиани. У той имелась чудесная способность – злить, и это сейчас придало бы сил госпоже Эрбет.
По ее ощущениям спустя сутки, хотя на самом деле не прошло и часа, она, перекинув первую нить через люстру, оплела правое запястье Вира и взялась за вторую. Наконец, ей удалось сплести свою паутину, и та запульсировала в такт биению сердца хозяйки, а потом – уже отзываясь на дыхание раненого.
Ощущая себя совершенно опустошенной, она, словно раненая кошка, свернулась в ногах у Вира и провалилась в неспокойный сон.
Сад, по-прежнему хранил следы боя: застрявший в стволе дерева арбалетный болт, сколы на стенах от ударов оружия, мелкие капли крови, темно-бордовой ржавчиной въевшиеся в плиты дорожки, вьющейся вокруг особняка. Тусклый день, холодный ветер треплет вялую листву, которая лишь совсем недавно распустилась, но из-за происходящего в Рионе быстро шагнула из весны в осень. Трава тоже пожухла, и оттого весь некогда уютный уголок между домом и высоким забором казался неухоженным и даже заброшенным.
Тэо остановился на его границе, увидев Вира и Бланку. Ученик Нэ, обнаженный по пояс, держал госпожу Эрбет за руку. На земле валялись срезанные, потемневшие от крови бинты.
Бланка, почувствовав присутствие акробата, повернулась к нему. Темная повязка на глазах ничуть не мешала ей понять, кто пришел. Ее губы тронула улыбка, и Пружина понял, что она рада его видеть.
– Не думал, что ты выберешься из кровати в ближайший месяц. Никаких намеков на твою рану, Вир. А говорят, что в мире больше не случается хороших чудес.
– Полагаю, так говорит Лавиани, – ученик Нэ с трудом сдержал усмешку. – Тот самый человек, который не дал мне отправиться на ту сторону. Ну, а Бланка завершила начатое.
Тэо чуть приподнял брови, прося объяснить.
– Мелочи, – небрежно ответила госпожа Эрбет. – Я лишь добавила ему немного сил, чтобы он пришел в себя. Все остальное работа его талантов.
– «Добавила сил», – пробормотал акробат, теперь хмурясь. – Как тогда в Аркусе дала сил Шерон? Но где ты взяла нити…
Только теперь он увидел, как выглядят указательный и большой пальцы на ее левой руке и замолчал. Черная, словно бы обугленная плоть истаяла, тонкой кожицей обхватывала косточки, но пальцы, несмотря на жуткий вид, сохранили удивительную подвижность.
– Я взяла их у себя.
– Рискованный шаг. Ты знала, к чему приведет твоя игра со статуэткой?
– Нет, – она сочла неправильным лгать. – Но, если бы знала, это ничего бы не изменило.
– Жаль, что я не мог тебя остановить, – с горечью произнес Вир и натянул через голову широкую плотную рубаху.
– Не жаль. Возможно, они и выглядят так ужасно, как ты говоришь, но я не замечаю разницы. После потери глаз это сущая ерунда. Я поступила верно.
– Это никак не исправить? – спросил Тэо.
– Мои таланты не могут вылечить подобное, – теперь в голосе Вира слышалась досада. – Я пытался. Может, асторэ сумеет?
– Нет. Я не обладаю умением лечить.
– Подожди… разве это не Фэнико у тебя? Что с Мильвио и Шерон?! – встревожилась Бланка.
Ему пришлось рассказать о происходящем в Каскадном дворце.
– Я должна что-то сделать для нее. Возможно, нити спасут ее?
– Нет, госпожа, – Ради стоял возле открытого окна. – Смерть нельзя вылечить ничем, кроме самой смерти. Наследница Мерк не властна для нитей. Ты можешь дать ей силу для магии, но не здоровье или душевный покой.
– Ты подслушивал?! – в голосе Бланки прозвенел гнев.
– Я лишь скромная служанка богини и не мыслю о подобном кощунстве. Ты избегаешь нас, о милосердная. Сегодня в первый раз за шесть дней ты покинула спальню. Мы ждали и не беспокоили, как ты велела, но время уходит. Пророчество…
– Думаешь, мне есть дело до пророчеств вашего Храма, южанин?!
– Я смиренно прошу участия, госпожа. Ибо только так ты сможешь спасти ту, кто разорвет мир и соберет его заново.
Они все трое смотрели на дэво, пытаясь осознать прозвучавшие слова.
Ради чуть поклонился:
– Я сварил кальгэ и испек лепешки из кукурузной муки, куркумы и меда. То, чем питалась Мири во время Наставлений первым из нас.
– Я не Мири!
Дэво ничуть не смутили резкие слова:
– Но ведь это не помешает тебе отведать их и накормить своих друзей.
Вир, к большому удивлению Тэо, приобнял Бланку за плечи, сказав с добродушной непосредственностью:
– Твой гость очень добр, а я страшно голоден. Ты не возражаешь, если мы поедим и выслушаем его?
Мгновение женщина была напряжена, Пружина видел гневное выражение на ее лице, упрямо сжатые красивые губы. Она сдержалась, хотя в первый миг хотела повести плечами, вынуждая мальчишку убрать руку. Однако Вир продолжал улыбаться, смотреть на нее с видом человека, который обсуждает нечто незначительное, и Бланка слегка расслабилась.
– Мне не в радость то безумие, в которое они хотят меня затянуть. Не желаю играть чужую роль.
– Ну, – Вир еще раз улыбнулся. – Насколько я успел тебя узнать, ты не та, кого можно заставить играть чужие роли. И бегать от них вечно не получится. Они считают тебя Мири? Что с того? Хочешь быть Бланкой Эрбет, я вот совершенно не возражаю. Но если речь идет о Шерон… Я плохо с ней знаком, времени не было, но раз она твой друг и беседа с мутцами может помочь ей, то плата ничтожна.
– Хорошо. Я выслушаю вас, – приняла она решение.
Снова поклон, ибо Ради был щедр на них.
– Если они тебе так не нравятся, то зачем ты позвала их сюда? – негромко шепнул Тэо, когда дэво скрылся в глубине дома.
– По нескольким причинам, – вздохнула Бланка. – Во-первых, найдя меня, они никуда бы не делись, сколько бы я их не прогоняла. Проще оттащить голодного кота от рыбьей головы, чем фанатиков от того, что они считают своим предназначением в жизни. Сидели бы у ворот… Во-вторых, по крайней мере на словах, они клянутся защищать меня и помогать мне. Если это так, то довольно глупо отказываться от подобных услуг в наше непростое время. Лавиани успела немного рассказать мне, на что способны некоторые служанки Мири.
– Но… – Тэо просто чувствовал это самое «но».
– Я боюсь, – неожиданно просто призналась она. – Узнать что-то о статуэтке. И что они правы и моя личность лишь пыль на чем-то большем. У жителей Черной земли, которым плевать на Шестерых, есть легенды о собственных богах. О том, что те бессмертны и занимают оболочки достойных, чтобы жить дальше. Боги меняют их, как одежду, а люди, что раньше владели телами, просто