-- А что может быть тут громкого? - Лениво бросил Джекоб, прикуривая сигарету.
-- Это верно. Слышь, газетчик, правда, ребята говорили, что этот город еще ни разу не был взят врагом?
-- Риккардо, попридержи язык, если не хочешь иметь лишней головной боли и слушать поучения военного психолога. Вбей башку раз и навсегда: мы пришли сюда не как враги, а как друзья. Наша задача - навести порядок и помочь русским создать нормальное демократическое общество.
Эту тираду Дежкоб произнес скучным казенным тоном - так же, как ее вдалбливали солдатам. Надо сказать, что во время подготовки операции пропагандисты не жалели времени и сил. О мирном характере предстоящей миссии не талдычили, разве что, кофеварки. Непонятно было - с чего бы такие усилия? Ведь так оно в самом деле и было! Петербург - это не Узбекистан и не Иран, где пришлось свергать существовавшую там власть. В этом городе - как, впрочем, и во всей России - власти, по большому счету, уже никакой не было. Да и России не было. После скандала, разразившегося на последних внеочередных президентских выборах и последующих за ним событий, страна развалилась на кусочки, в каждом из которых сидели свои мелкие начальники, начальнички и полевые командиры. А в Петербурге не было и этого. Почти год город находился в состоянии полной анархии. Разве может один из знаменитейших городов мира и дальше находиться в таком состоянии? Правильно - не может. Тем более, что около него имелась атомная станция, да и много чего разного другого - не менее веселого. Были и еще кое-какие обстоятельства, подвигшие начальство с операцией... Если кто-то бросил хорошую вещь и она валяется бесхозной, то почему бы ее не поднять, не взять и не поделить между теми, кто ее поднял? Желающих принять в участии в этом хватало и в Штатах, и в Европе. И уж в любом случае, назвать ограниченный миротворческий контингент НАТО захватчиками язык не поворачивался.
-- Что ж, оно и лучше, если мы приходим сюда, как друзья, -- свернул зубами Риккардо. - Значит, воевать не придется. А то мне, честно говоря, неуютно становится, когда стреляют...
Парень явно не был создан для армии. Он терпеть не мог дисциплину, как, впрочем, и работу вообще. Завербовался же в солдаты Риккардо по очень простой причине - ему сделали предложение, от которого сложно отказаться. Дело в том, что ординарец Джекоба, как и большинство его товарищей по мексиканскому кварталу Нью-Мексико, из всех преподававшихся в школе наук, лучше всего усвоил высокое искусство торговли марихуаной, которую в обилии привозили контрабандисты из-за бугра. Разумеется, в конце концов, попался. Вот ему и предложили: либо надевай погоны, либо иди в тюрьму. Он выбрал погоны.
Таких как Риккардо, в корпусе было до фига и больше. И где взять других? Несмотря на очередное повышение платы и на вновь увеличенные льготы отслужившим солдатам, на чудовищные деньги, отданные правительством Голливуду для выпечки фильмов про армию, законопослушные американцы служить упорно не желали. Никто не хотел втягиваться в армейскую муштру. К тому же, молодые ребята, даже из десять раз отфильтрованных и загримированных, как топ-модель, телевизионных сообщений из горячих точек, сообразили - в армии иногда убивают. Уговоры пропагандистов, доказывающих, что в большом городе вероятность погибнуть под машиной или от пули обдолбанного героином психа куда больше, нежели сложить кости в армии, как-то не слишком действовали.
Вот и приходилось набирать черт-те кого. Впрочем, латинос-то был нормальным парнем, без всяких уголовных примочек. Ему, можно сказать повезло, парень попался достаточно быстро, и не превратился в законченного бандита. Так, глядишь, отслужит - и займется чем-нибудь более общественно полезным, нежели торговля травкой.
Риккардо снова подал голос:
-- Сэр газетчик, я еще ребята говорят, что вы сами русский...
Джекоб усмехнулся. Вот она армия - все-то про тебя знают. А ведь у гражданских и мысли такой не возникало. Удивлялись другому - с чего бы это добропорядочный бостонский еврей, окончивший Гарвард, все мотается по "горячим точкам"? Нет, Джекоб не скрывал своего происхождения. Просто не любил о нем упоминать. Он полагал - раз ты живешь в Америке, то надо быть американцем...
-- Да, как тебе сказать, Риккардо? - Ответил он. - Можно сказать, что русский. И даже родился в этом городе. Но только меня увезли отсюда в США в возрасте пяти лет.
-- Но русский-то вы хотя бы знаете?
-- Да уж знаю...
А как же было ему не знать этот язык? За океан мама его вывезла в девяносто восьмом году, когда в России произошел какой-то очередной финансовый катаклизм, окончательно похоронивший надежды, что в этой стране можно наладить нормальную жизнь. На счастье, мамочке, разбежавшейся с очередным мужем, очень удачно подвернулся под руку пожилой богатый коммерсант. Овдовев, он приехал искать новую жену в страну, из которой когда-то, еще при коммунистах, двинул в США. Его-то родительница Джекоба и использовала в качестве средства передвижения до Бостона и получения "грин-карты". Коммерсант, впрочем, тоже долго у мамочки не продержался - такой уж загадочной дамой была Ирина Михайловна. Но того, что в панике бросил отчим при бегстве, маме Джекоба хватило надолго. Но дело не в том. Ирине Михайловне очень понравились Соединенные Штаты, если не считать одной, но существенной детали. Американцы, сволочи такие, говорили исключительно на английском. А этого языка мама Джекоба освоить так и не сумела до самой смерти. Да и не особенно пыталась. Так что дома говорили русском и общались в основном с соотечественниками, которых в Бостоне было как собак нерезаных. Впрочем, про страну, из которой они убыли, Ирина Михайловна говорить не любила. В итоге о городе, где Джекоб сейчас оказался, он знал примерно столько же, сколько средний журналист, не специализирующийся по данной теме. То есть - почти ничего.
-- Шеф, пока время есть, может объясните - что тут все-таки произошло?
-- Да, как тебе объяснить? После выборов началась очередная бархатная революция. Ну, в общем, народ вышел на улицы, протестуя против недемократичности выборов.
Джекоб не стал уточнять, что президентом России стал известный национал-патриот, который без всякой симпатии отзывался о США. Понятное дело, возмущенная общественность, вышла на борьбу за