Того почти сразу сложило пополам, не успел он сделать и пяти шагов. Оставив на угольной траве тюремный завтрак, несчастливый любитель клубнички вынужден был идти за тащившим его с матерками Виталием. В отличии от насильника тот чувствовал себя сносно, но это только пока. Нужно было торопиться уйти от снайпера хотя бы на километр, а лучше – на пару-тройку.
И, несмотря на скулящего напарника, который его сильно тормозил, через десяток минут компания конвоиров скрылась за пригорком – рельеф местности сделал неожиданный подарок. Теперь надо действовать. Сбросив опирающегося на него «товарища», он навалился на него немаленьким телом, ухватил за горло и со всей дури сжал пальцы, давя массой сверху. То ли гад попался живучий, то ли опыта убийства таким способом у него не было, но Виталий изрядно вымотался держать извивающееся тело. К тому моменту, когда тело напарника перестало сучить ногами, он понял, что пора прекращать экономить и что если не хлебнуть сначала воды, а потом и эликсира сейчас, то он быстро сдаст и останется тут лежать до конца времён. Или до обновления, если эта чёрная дрянь обновляется.
* * *Виталий потянулся к сумке, снятой с убитого, и громко выругался. Пока тащил на себе двойной груз, напарничек выхлебал без малого всю воду, хорошо, эликсир почти не тронут. Чтобы не тащить лишнее, допил воду, выкинув пустую ёмкость, отхлебнув початую бутылку эликсира, переложил её в сумку с нетронутыми запасами и зашагал по черноте параллельно границе, как ему казалось.
Он прошагал как заведённый ещё час, когда решил, что надо поворачивать к границе. Сделав нужные поправки, пошёл дальше, но ни через десять минут, ни через полчаса впереди не показалось ничего, отличного от угольно-чёрных пейзажей. Ещё через полчаса ходьбы он понял, что окончательно запутался.
Понимая, что если не сделает этого, то быстро сдаст, распечатал свою поллитровку эликсира и сделал глоток. Легче стало ненамного, но в голове чуть прояснилось. Он решил попробовать ориентироваться по светилу и идти в одну сторону, например, на юг, пока сможет, и надеясь, что не перепутал направления, пошёл в нужную сторону.
Спустя ещё час хороших земель так и не показалось. Из напитков осталось полбутылки эликсира, да пару глотков воды. В голове шумело, на ногах держался с трудом. Перелил кое-как крохи воды в ёмкость с остатками эликсира, закрутил её, решив делать глоток через каждые тысячу шагов. Пустую бутылку из-под воды и сумку решил выкинуть. Всё равно кроме последней бутыли у него ничего ценного не осталось.
На десятой тысяче шагов он выбросил и её. Точнее, не выбросил, а выронил, споткнувшись о трухлявую угольную корягу, очень похожую на человека, и уткнулся лицом в жёсткую ломкую чёрную щетину. Вставал с превеликими сложностями. Глаза почти не видели, в ушах шумело, вестибулярный аппарат начал конкретно сбоить, но встать он, тем не менее, сумел. Стал выбирать направление, скорее, наобум, лишь бы не упасть прямо тут и не задремать навсегда, как Виталию уже периодически хотелось. Он давно превысил все лимиты своей подготовки и шёл на последних запасах упрямства.
Взгляд уцепился за крохотное зелёное пятнышко на горизонте. Виталий понимал, что скорее всего, это или мираж, или бред. По-видимому, зашёл далеко в черноту, где никого отродясь не бывало. И тем не менее, он выбрал именно этот путь, поскольку на других не ждало ничего, кроме чёрного безмолвия.
Он шёл, считая шаги, переставляя ноги как ходули, отсчитывая уже которую сотню шагов. Понимая, что если упадёт, то уже больше не встанет, Виталий вглядывался в расплывающееся зелёной кляксой пятнышко. Видимо, это конец, раз маленькая точка кажется размазнёй по окрестностям. Нога попала в ямку, и он со всего маху врезался головой в чёрную траву, с трудом успев зажмурить глаза. Резкая боль в ноге слегка прояснила сознание, и он увидел, что эта зелень – вовсе не галлюцинация, а вполне конкретный шанс ещё побарахтаться.
* * *С ногой случились серьёзные неприятности, но это поправимо, нужно только проползти хоть на карачках, хоть змеёй последние пару сотен метров. Он вытащил ногу из ямы. Задев повреждение, взвыл от сильнейшей боли, и слёзы покатились из глаз, видимо, всё-таки это был перелом.
Но ползти надо, и он пополз. Завывая осипшим голосом, матерясь и проклиная всех, виновных в его бедах. И уродов судейских, и Джема, чью издевательскую поганую лыбу он запомнит на всю жизнь. Общество краснопузых мерзавцев, чей коллективизм он, мягко говоря, не разделял, но вынужден был таиться. И самое главное – мутантов, или кем там эти уроды являются, да похрен. Именно они разрушили его замыслы. С какой бы радостью он заложил в их кубло атомную бомбу, чтоб тысячу лет ни одна тварь к их поганому артефакту, или что там от него останется, не смогла бы и близко подойти.
В этот момент он неудачно цапанул раненой ногой неровность на чёрном грунте, и в мозгу взорвался фейерверк боли. Замерев на месте, он выл голосом, уже похожим на шёпот. Сделав очередной вдох еле слушающимися лёгкими, он протяжно выдохнул: «Тва-а-ри-и-и!»
– Ну хорош уже причитать, как барышня прям. Хочешь, зелья дам? Но только если доползёшь сам до границы. Тут осталось десяток метров, а ты стух. Мне такое в бригаде не нужно.
Виталий дёрнулся от неожиданности, распахнул глаза и ничего не увидел. Шёпотом (потому что уже не мог вслух) спросил:
– Ты где? Я не вижу ни черта.
– Здесь я. Давай ползи на мой голос. Чем скорее доползёшь, тем скорее получишь лекарство. Да не туда, баран безмозглый, на меня ползи. Во! Молодец!
Кроме глаз и почти что и слуха отказывали уже и руки с ногами. Но был и плюс: боли почти не ощущалось, видимо, тело начало чернеть и нервы превратились в угольные нити.
Внезапно наступило облегчение. Настолько резкое, что он свалился набок и чуть не потерял сознание. Открыл глаза и с радостью обнаружил, что видит солнце и присевшего перед ним странного вида человека. От неожиданности Виталий завис, но потом выдал шёпотом:
– Ты обещал…
– Ах, да. На, конечно. – Сказал неизвестный, улыбаясь, и в горло полилось зелье, противное на вкус. И тем не менее, это оказалось подобием эликсира. – Я тебе помогу.
Сильные пальцы взялись за место травмы, раздался мерзкий хруст, и чудовищная боль погасила сознание Виталия Бабурина.
* * *За пару дней Виталий обжился на острове из нескольких фрагментов посреди бескрайней черноты. И даже влился в коллектив местного криминалитета. Местных очень привлекла возможность переселиться в местность побогаче и главный дал ему задачу