И тут Элоиза поняла, что осталась совсем одна. Старая, беспомощная женщина на едва не падавшей от усталости лошади, с бесчувственной девочкой на руках и молодым жеребцом, бежавшим рядом. Элоиза не знала, удастся ли ей добраться до Парижа, до короля. До короля… И выдержит ли Селина столь долгий путь. Девочка почти не дышала, ее лицо покрыла смертельная бледность, а маленькое тельце заметно отяжелело. Господи, не дай ей умереть!
Неожиданно дорога сделала крутой поворот и пошла, как показалось Элоизе, в обратном направлении. Быстро темнело, но дорога была все еще хорошо видна. Старая женщина боялась ехать быстро, опасаясь повредить этим девочке, но настойчивая необходимость побыстрее показать бедняжку лекарю заставляла Элоизу пришпоривать лошадь.
Элоиза услышала приближение группы всадников задолго до того, как смогла увидеть первых из них. Лес был безмолвным, он как будто предчувствовал надвигающуюся опасность и замер в ожидании неизбежного: даже редкий крик совы раздавался на много миль вокруг. Беглянка знала, что всадники не смогут услышать ее из-за топота копыт собственных лошадей, и лихорадочно соображала, что ей предпринять. Ехать к ним навстречу? Или скрыться в лесу? Кто это мог быть, враги или друзья? А могла ли она назвать кого-либо другом в таких обстоятельствах?
Элоиза взглянула на девочку. Та теперь часто дышала, бледные щеки медленно заливал нездоровый румянец, а лоб покрылся испариной. «Боже мой, — подумала Элоиза, — у нее начинается лихорадка. Пресвятая Мадонна, помоги ей!».
— Похоже, у меня нет другого выхода, — вслух произнесла старая женщина. Остановив лошадь, она нагнулась и достала притороченный Бернаром к седлу темно-серый плащ. Кое-как обернув его вокруг бального платья Селины, она прижала девочку поближе к себе и легонько тронула каблуками свою уставшую кобылу. Измученный Дэл бежал сзади, изредка переходя в галоп, чтобы не потерять из виду свою хозяйку.
Через несколько минут из-за деревьев показались всадники — их было двенадцать. Элоиза разглядела на их одежде три золотые лилии — герб Французского Королевского дома. Заметив одинокую путницу, всадники окружили ее. Элоиза испуганно оглядывалась, крепче прижимая Селину к себе. Однако лица окружавших ее людей не были злыми или жестокими, и постепенно она перестала судорожно цепляться за луку седла. Из дюжины мужчин Элоиза сразу выделила двух, перед которыми остальные склонялись в безмолвном почтении: довольно приятного мужчину, гордо держащегося в седле, лет сорока, и молодого человека лет восемнадцати, с глазами, похожими на глаза мужчины, только у последнего они были серыми, а у молодого человека синими.
— Кто вы? — обратился к Элоизе мужчина. — И что случилось с девочкой?
— Ах, сударь, — заплакала Элоиза, — произошло ужасное несчастье. Мы с внучкой живем недалеко от замка Лодвиль. Мы свободные люди, сударь, и иногда ходим в замок продавать шерсть, которую я пряду, — Элоиза всхлипнула. — Вот и сегодня мы пошли туда …
— Что там случилось?! — мужчина почти вплотную подъехал к говорившей. — Отвечай же!
— Одна из стен замка взлетела на воздух, сударь, и очень много народу погибло. Кусок стены упал на голову моей бедной девочке, и она умирает, сударь! Помогите! Мы едем очень долго, я плохо знаю эту местность, мы нездешние, приехали сюда недавно. Помогите моей внучке, сударь, прошу вас!
Мужчина едва сдержался, чтобы не схватить Элоизу за плечо:
— А что с хозяевами замка, женщина?! Что с их дочерью?
— Я ничего не знаю, сударь, кажется, они все погибли. Там очень много мертвых, очень много. Моя девочка тоже может умереть, прошу вас, сударь, помогите ей!
— Хорошо, мадам, мои люди помогут вам, а мне нужно спешить в замок. Поль, помоги этой женщине и ее внучке.
— Но, сир, простите, я очень плохо знаю эту местность и…
— Ваше величество! — ахнула Элоиза.
— Сир, — вдруг вмешался молодой человек с глазами цвета моря, — я провожу эту женщину. Я знаю недалеко отсюда один монастырь, там помогут и ей, и ее внучке.
— Но, мой мальчик, — возразил король, — это не… хорошо, сделай то, о чем просишь, и сразу же догоняй нас. Мы отправляемся в замок Лодвиль. Возьми с собой Поля.
— Спасибо, сир, но Поль понадобится вам.
Король подъехал ближе к говорившему.
— Людовик, после того, что рассказала эта женщина, вы не можете ехать без охраны. Я запрещаю вам.
Молодой человек слегка поклонился и сказал с едва уловимой иронией в голосе:
— Как будет угодно вашему величеству.
Услышав приказ короля, Поль, высокий молодой блондин, подъехал к синеглазому и встал рядом с ним.
— Итак, я жду вас, Людовик, — произнес король, и, не дожидаясь ответа, махнул рукой оставшимся девяти всадникам, и вскоре они скрылись из виду.
Молодой человек повернулся к Элоизе.
— Вы устали, мадам, давайте я возьму вашу внучку.
Но старя няня поближе прижала девочку к себе.
— Нет!
— Ваша лошадь устала, и если я возьму девочку, мы быстрее доберемся до монастыря, где ребенку смогут оказать помощь.
Уверенность, с которой он это произнес, убедила Элоизу, и она осторожно передала ему Селину. Бережно прижав ее к себе, он взглянул на нее.
— Она совсем еще малышка, — и он повернулся к Полю, — отдай свою лошадь мадам.
— Но…
— Делай, что тебе говорят!
— Но его величество…
— Сейчас здесь нет его величества, и если ты не выполнишь мой приказ, я добьюсь, чтобы тебя разжаловали в капралы. Ты же этого не хочешь, Поль?
— Нет, но…
Поль хотел, видимо, что-то возразить, но передумал и послушно слез с коня. Молодой человек обратился к Элоизе:
— Прошу вас, мадам, садитесь на эту лошадь. Ваша не проедет больше и мили: она слишком устала, а мы совсем недавно сменили лошадей.
Элоиза кивнула и стала спускаться на землю. Поль, подчиняясь приказанию, помог ей сесть в седло собственной лошади.
— Надеюсь, мадам, вы сочтете смену лошадей равноценной.
— Конечно, не беспокойтесь, и спасибо вам, месье…
— Людовик, — просто сказал молодой человек.
Пришпорив коня, Людовик с Селиной на руках направился в сторону Парижа, и Элоиза устремилась за ними. Позади них, едва переставляя тонкие ножки, плелся Дэл.
Селина находилась в полузабытьи. Ей снилось то время, шесть лет назад, когда ей было всего восемь, и отец впервые посадил ее на лошадь. Она так смеялась тогда, а потом они втроем, с мамой и папой, ели чудесное мороженое, и Селина счастливо прижималась к груди отца… Девочка очнулась, но в ее сознании продолжало жить сладкое ощущение безопасности и счастья, которое она испытывала тогда, находясь рядом с родителями. Слегка повернув голову, Селина поняла, что снова прижимается щекой к широкой мужской груди, но это не была грудь отца. Последний мужчина, запечатленный в сознании девочки, был тот ужасный незнакомец в черной маске, с