8 страница из 54
Тема
затылке в узелок, и с шеей, покрытой татуировками, не очень вписывался в общий портрет преподавателей. Он получил место, потому что был выпускником Гимназии.

Мозг вежливо слушал Тяпку Большую, иногда кивал, а сам листал что-то в своём планшете.

Тяпка Маленькая сидела в углу Профессорской, бросая быстрые взгляды то на Мозгова, то на Истомина, примостившегося у окна. Грибницкий листал бумажную книгу в старинном переплёте, Федотов с заинтересованным видом слушал рассуждения Москвиной-Котовой о среднеазиатской живописи.

— О, я не опоздал, — радостно прокричал запыхавшийся Лёва, врываясь в Профессорскую. Он плюхнулся на стул и, бросив перед собой папку с нотами, взъерошил густые тёмные кудри.

— Да, вы как раз вовремя, — сказал хореограф Линник, сбрасывая невидимую пылинку со своего идеального костюма. — Кстати, кто-нибудь в курсе, что у нас на повестке?

— Ничего не знаю про повестку, — выдохнул Лёва, — но я только что видел мадам МакГрайв.

В этот момент дверь открылась, и в Профессорскую вошла Тамара Александровна в сопровождении Жюстины Викторовны. Все преподаватели расселись вокруг длинного стола, который использовался только для общих собраний. Почему-то, несмотря на его удобство, в обычные дни никто за ним не сидел, даже если места больше не было. Многие предпочитали проверять контрольные, расположившись на подоконниках, а не сидя за «столом демагогии».

— Итак, коллеги, — официальным тоном произнесла Тамара Александровна, — сегодня мы вынуждены собраться на срочное совещание, чтобы обсудить ряд острых вопросов, о которых нам сообщит Жюстина Викторовна. Надеюсь, это не займёт много времени.

Тамара Александровна уступила место во главе стола мадам МакГрайв.

— Добрый день, уважаемые профессора, — начала Жюстина Викторовна. На слове «профессора» кто-то не то хмыкнул, не то фыркнул. — Итак, Комитет поручил мне обсудить с вами некоторые обстоятельства. Во-первых, Ассоциация «Жи́ва» снова пытается протолкнуть так называемый «закон о защите детей от произвола родителей». Как вы понимаете, шум вокруг закона связан с одной из студенток — Моникой Джелато. Дамы из Ассоциации хотят заручиться поддержкой преподавателей и родителей гимназистов.

Жюстина Викторовна сделала паузу, ожидая реакции.

— Моника — это ведь девочка, похожая на куколку? — спросила Изольда Петровна Москвина-Котова.

— Да, с музыкального факультета, — отозвалась Тамара Александровна. — Сложный случай.

— Ещё какой, — усмехнулся Лёва. — Миллионы просмотров — это вам не глухота Бетховена.

— Вы сами-то поняли, что сказали? — спросила Тяпкина-старшая под смешок своей дочери.

— А что по этому поводу думает Родительский комитет? — громко спросил Грибницкий.

— Комитет против, — ответила Жюстина Викторовна. — Единогласно. За жизнь и здоровье ребёнка до восемнадцати лет отвечают родители, соответственно, нельзя им запрещать обращаться к врачам. Пластические операции — это личное дело каждого родителя и ребёнка.

— Поддерживаю, — произнёс Мозгов, листая планшет под столом.

— Кто ещё поддерживает право родителей резать своих детей? — громко спросила Тяпкина-старшая.

Все взгляды обратились на неё.

— Из-за славы и денег они кладут ребятишек под нож, выставляют их напоказ, как в публичных домах, — выпалила Калерия Марковна.

— Ну и что? — спросил Лёва. — Это их право.

— Продавать детей? — Тяпкина-старшая даже вскочила. — Ну, знаете…

— Послушайте, не перегибайте. — Мозгов оторвался от экрана планшета. — Никто не говорит о продаже…

— А что же это, если не самая гнусная торговля? Фотосессии, съёмки всякие. А гонорары кто получает? Не родители? — не сдавалась Тяпкина-старшая. Тяпкина-младшая прикрыла глаза ладонью.

— Послушайте, давайте будем обсуждать не морально-этическую сторону, — громко сказала Москвина-Котова, — а суть вопроса.

— И в чём, по-вашему, суть? — с вызовом спросила Тяпкина-старшая. Её дочь сквозь зубы прошипела что-то вроде «сядь уже».

— В навязывании людям правил. Нет, подождите, дайте мне сказать, — Москвина-Котова даже подняла ладонь, звякнув множеством браслетов. — Этим, с позволения сказать, дамам из Ассоциации просто не нравится, что есть люди, живущие не так, как они. Вот и всё. Они стремятся переделать мир под себя, ломая других, и прикрываются какими-то якобы благими намерениями. Каждый волен делать с собой всё, что сочтёт нужным. Я против поддержки законопроекта.

— Аплодисменты, — сказал Лёва.

— Но… — подала голос Калерия Марковна.

— Давайте голосовать, — перебил её Лёва.

— Вы всё равно ничего не добьётесь, — тихо обратилась к Тяпкиной-старшей Тамара Александровна. Затем, уже громко, произнесла: — Голосуем. Кто за то, чтобы поддержать инициативу Ассоциации «Жи́ва»?

Руки подняли Тяпкина-старшая, Грибницкий, Третьякова и две бледные учительницы младших курсов.

— Кто против? — спросила Михайловская.

Руки подняли почти все присутствовавшие. Истомин, Федотов и Мозг воздержались.

— Спасибо, я подсчитала, — сказала Жюстина Викторовна, записывая результаты голосования. — Далее. Эко-амазонки из движения «Экама»…

— О нет, — закатил глаза Лёва.

— Союз бездетных матерей, — пробормотала Тяпкина-младшая.

— Вот, даже женщины их не любят, — ухмыльнулся Мозгов, Тяпка Маленькая кокетливо улыбнулась.

— К порядку, — звучно произнесла Тамара Александровна.

— Итак, — продолжала МакГрайв, — их штаб уведомил нас о готовящемся пикете возле Гимназии. Они уже отправили запрос на разрешение в мэрию.

— Вряд ли им что-то перепадёт, — сказал Лёва, закидывая руки за голову. — Обе дочки мэра учились здесь, это все знают.

— А чего они требуют? — спросила Третьякова.

— Ликвидации бассейна и пруда.

Повисла пауза.

— Апрель Вениаминович, что скажете? — обратилась Третьякова к Федотову.

— Ну… — протянул Федотов, краснея, как всегда, когда ему нужно было выступить на публике. Пауза затянулась, стало тихо. Все смотрели на Федотова, отчего он ещё больше растерялся.

— А чем они это мотивируют? — пришёл на выручку Истомин.

— Недостатком пресной воды. — МакГрайв смотрела на него так, будто только что узнала о его существовании. — Новое назначение? — спросила она, забыв об эко-амазонках и обращаясь к Тамаре Александровне.

— Да, валеология, — тихо пояснила директор. — Мы же присылали вам документы на одобрение.

— Ах, да. Итак, пресная вода, — МакГрайв вернулась к повестке. — Могу вам зачитать их открытое письмо. «В то время как планета испытывает острейший дефицит пресной воды… так-так… высочайшая стоимость фильтрования… загрязнение окружающей среды… непригодные реки-озёра… так-так… Вот. Некоторые учебные заведения позволяют себе растрачивать драгоценную влагу на такие совершенно излишние объекты, как плавательный бассейн и открытый пруд. Тонны воды, расходуемые для удовольствия отпрысков привилегированных слоёв общества, можно было бы использовать для орошения сельскохозяйственных угодий, раздачи детям муниципальных школ, устроения общедоступных бассейнов…» И так далее. Смысл, я думаю, ясен.

— Чего они хотят? — громко спросил Лёва. — За воду и очистку платит школа, из бюджета мы денег не берём. Только если родители вдруг передумают оплачивать бассейн и пруд… — он вопросительно посмотрел на Жюстину Викторовну.

— Родительский комитет против ликвидации пруда и бассейна, — сухо отозвалась она. — Бассейн необходим для поддержания формы и снятия стресса, а пруд, как мы считаем, помогает детям почувствовать ценность окружающей среды и ближе её понять. Ну, и некоторые черпают в нём вдохновение. В определенном смысле.

— Да-да, совершенно верно, — подхватила Москвина-Котова. — Знаете, большинство рисунков, песен и стихов младших гимназистов связаны с нашим прудиком, лебедями и водой вообще. Так что нельзя лишать студентов этих радостей. Да что там радостей — необходимостей.

— Думаю, вы правы, — сказал Мозгов. — Дело здесь, наверное, в том, о чём вы раньше говорили — одни живут не так, как другие.

— Правильно, — кивнул Лёва. — Просто их дети не попали в нашу школу, вот и всё.

— А

Добавить цитату