Все в порядке. Все хорошо. Все в полном порядке. Она просто притворится, будто ничего не случилось, вежливо кивнет ему и потихонечку уберется отсюда. Да, надежный план.
– Вы… Вы что, поцеловали меня? – Он, кажется, удивился и, возможно, даже немного задыхался. Губы у него были полные, припухшие, и… Боже. Целованные. Оливия никак не смогла бы отрицать то, что только что сделала.
Но все же стоило попробовать.
– Нет.
К ее удивлению это, кажется, сработало.
– А. Тогда ладно. – Карлсен кивнул и повернулся, кажется, слегка растерявшись. Сделал пару шагов по коридору и добрался до фонтанчика с водой, к которому, вероятно, и направлялся изначально.
Оливия уже почти поверила, что ей это сойдет с рук, но тут он остановился и обернулся с недоверчивым видом:
– Вы уверены?
Вот блин.
– Я… – Она закрыла лицо руками. – Все не так, как кажется.
– Ладно. Я… Ладно, – медленно повторил он. Голос у него был глубокий и низкий и звучал так, будто он вот-вот взбесится. Как будто он уже взбесился. – Что вообще происходит?
Она просто не могла ему этого объяснить. Любой нормальный человек счел бы положение Оливии странным, но Адам Карлсен, который, очевидно, считал эмпатию багом, а не нормальным человеческим качеством, никогда не смог бы этого понять. Она уронила руки и сделала глубокий вдох.
– Я… послушайте, не хочу грубить, но это вообще не ваше дело.
Он смотрел на нее минуту, затем кивнул.
– Да. Конечно. – Должно быть, он уже пришел в себя, поскольку тон из удивленного снова стал обычным, сухим. Отрывистым. – Тогда я вернусь к себе в кабинет и начну составлять жалобу по Девятому разделу.
Оливия вздохнула с облегчением.
– Да. Это было бы здорово, потому что… Стоп, что?
Карлсен вздернул подбородок.
– Девятый раздел – это федеральный закон, защищающий от сексуальных домогательств в академических учреждениях…
– Я знаю, что такое Девятый раздел.
– Понятно. То есть вы сознательно решили им пренебречь.
– Я… Что? Нет-нет, что вы!
Он пожал плечами.
– Наверное, я ошибся. На меня, должно быть, набросился кто-то другой.
– Набросился… Я на вас не набрасывалась.
– Вы поцеловали меня.
– Но не по-настоящему.
– Без моего предварительного согласия.
– Я спросила, могу ли я вас поцеловать!
– А затем сделали это, не дождавшись моего ответа.
– Что? Вы сказали «да».
– Прошу прощения?
Оливия нахмурилась.
– Я спросила, могу ли поцеловать вас, и вы сказали «да».
– Неверно. Вы спросили, можете ли поцеловать меня, и я фыркнул.
– Я практически уверена, что вы сказали «да».
Он приподнял бровь, и на минуту Оливия позволила себе помечтать об утоплении. Утопить доктора Карлсена. Или утопиться самой… Оба варианта казались заманчивыми.
– Послушайте, я очень извиняюсь. Это была неловкая ситуация. Мы можем просто об этом забыть?
Он внимательно смотрел на нее. На его угловатом лице застыло серьезное выражение, и было что-то еще, что она не могла до конца расшифровать, потому что была слишком занята, снова и снова отмечая про себя, какой он высокий и крупный. Просто огромный. Оливия всегда была хрупкой, почти чересчур худой, но девушки ростом 173 сантиметра редко чувствуют себя миниатюрными. По крайней мере, до тех пор, пока не оказываются рядом с Адамом Карлсеном. Она, конечно, знала, что он высокий: видела его на факультете и на территории кампуса, иногда оказывалась с ним в лифте, – но они никогда не разговаривали. Никогда не находились так близко друг к другу.
Если не считать того момента секунду назад, Оливия. Когда ты почти сунула язык ему…
– Все в порядке? – в его голосе почти прозвучало беспокойство.
– Что? Да-да, все отлично.
– Потому что, – спокойно продолжил он, – поцелуй с незнакомцем в полночь в научной лаборатории может быть признаком того, что это не так.
– Это так.
Карлсен любезно кивнул.
– Очень хорошо. Тогда ждите письма в ближайшие несколько дней. – Он прошел мимо нее, и она повернулась, чтобы крикнуть ему вслед.
– Вы даже не спросили моего имени!
– Уверен, любой бы смог вычислить его, поскольку вы воспользовались пропуском, чтобы попасть в лабораторию в нерабочее время. Доброй ночи.
– Постойте! – Она протянула руку, схватив его за запястье, чтобы остановить. Он тут же замер, хотя очевидно было, что ему не составит труда освободиться, и пристально уставился туда, где ее пальцы смыкались на его коже: как раз под наручными часами, которые, вероятно стоили половину ее годовой зарплаты. Или всю годовую зарплату.
Она тут же отпустила его руку и отступила назад.
– Прошу прощения, я не хотела…
– Поцелуй. Объяснитесь.
Оливия прикусила нижнюю губу. Она сильно облажалась. Нужно было объяснить ему все прямо сейчас.
– Ань Фам. – Оливия оглянулась: требовалось убедиться, что Ань действительно ушла. – Девушка, которая проходила мимо. Она аспирантка на биофаке.
Карлсен никак не отреагировал: непонятно было, знает ли он ее.
– Ань… – Оливия заправила прядь своих каштановых волос за ухо. На этом моменте история становилась дурацкой. Запутанной и какой-то подростковой. – Я встречалась с парнем с факультета, Джереми Лэнгли, он рыжий и работает с доктором… Неважно, у нас была всего пара свиданий, а потом я привела его на день рождения Ань, и они вроде как понравились друг другу, и…
Оливия закрыла глаза. Что, кажется, было плохой идеей, потому что перед глазами снова встала картина: ее лучшая подруга и парень, с которым у нее свидание, шутят друг с другом в боулинге, как будто знакомы всю жизнь, у них никогда не заканчиваются темы для разговоров, а потом, в конце вечеринки, Джереми следит взглядом за каждым движением Ань. Было до боли очевидно, кто ему на самом деле нравится. Оливия махнула рукой и попыталась улыбнуться.
– Если коротко, после того как мы решили расстаться, Джереми пригласил Ань на свидание. Она отказала из-за всех этих правил женской солидарности и всего такого, но я ручаюсь, что он ей очень нравится. Она боится ранить мои чувства, и, сколько я ни говорю, что все в порядке, она мне не верит.
«Не говоря уже о том, что на днях я подслушала ее разговор с нашим другом Малькольмом. Она считает Джереми потрясающим, но никогда не сможет предать меня и начать с ним встречаться, и она была так подавлена. Она была такая унылая и неуверенная – совсем не похожа на ту отважную, яркую Ань, к которой я привыкла».
– Так что я просто солгала ей и сказала, что уже кое с кем встречаюсь. Потому что она одна из самых близких моих подруг, и я никогда не видела, чтобы ей так нравился парень, и я хочу, чтобы у нее было все то хорошее, чего она заслуживает, и я уверена, что она бы сделала для меня то же, и… – Оливия поняла, что говорит бессвязно, а Карлсену все равно. Она замолкла и сглотнула, хотя во рту у нее пересохло. – Сегодня вечером. Я сказала ей, что иду на свидание сегодня вечером.
– Вот как. – По его лицу ничего нельзя было понять.
– Но у меня нет сегодня свидания. И я решила прийти сюда, поработать над экспериментом, но и Ань внезапно тут появилась. Она не собиралась быть здесь. Но была. Шла сюда. И я запаниковала… вот. – Оливия провела рукой по лицу. – Я не подумала.
Карлсен ничего не сказал, но в глазах его читалось: «Очевидно».
– Мне просто нужно было, чтобы она поверила, будто у меня свидание.
Он кивнул.
– И вы поцеловали первого, кого увидели в коридоре. Совершенно логично.
Оливия поморщилась.
– Когда вы так говорите, кажется, что это не лучшее мое решение.
– Наверное, не лучшее.
– Но и не худшее! Я практически уверена, что Ань нас видела. Теперь она будет считать, что у меня было свидание с вами, и, надеюсь, будет чувствовать себя вправе пойти на свидание с Джереми, и… – Она покачала головой. – Послушайте. Мне правда очень стыдно за этот поцелуй.
– Неужели?
– Пожалуйста, не надо на меня жаловаться. Я правда подумала, что вы сказали «да». Клянусь, я не хотела…
Внезапно на нее обрушилось осознание того, что она только что сделала. Она поцеловала случайного парня, который оказался самым знаменитым из всех неприятных преподавателей биологического факультета. Она приняла фырканье за согласие, она фактически напала на него в коридоре, и теперь он смотрел на нее таким странным, задумчивым взглядом, такой большой, сосредоточенный, он стоял так близко, и…
Вот дерьмо.
Возможно, время было