Вечером дня воссоединения знатная часть громадного воинства устроила попойку. Бансабира, как одна из шести женщин в командном составе (но, безусловно, наиболее высокородная из них), приказала Юдейру подготовить для нее из награбленного тончайшей работы длинную тунику, широкий пояс с золотыми нитями, плетеный золоченый воротник, украшения. Косы плести за год Юдейр научился, казалось, непревзойденно. Ловкие у него руки, да и сам он стал гораздо ловчее и пронырливее, чем был, думала та, что сама стала украшением небольшого праздника в стане.
Этот вечер ощутимо сблизил Бану и ее охранников, командиров, семью.
Смеясь, Бансабира шла к своему шатру, опираясь на Руссу почти всем весом. Бастард выглядел вменяемее, хотя не менее счастливо. Ему действительно нравилось болтать с сестрой о всякой ерунде. Бансабира немного тормозила продвижение, путаясь в собственных ногах. Причем это обстоятельство не только не вызывало в женщине смущения, но и, напротив, казалось, веселило еще больше.
– Праматерь, Русса, кажется, я и впрямь впервые в жизни напилась, – с трудом проговорила она сквозь смех. Благо отголоски сознания удерживали Бану от повышения голоса.
– Да вижу я, Бану, – отозвался мужчина. – Но все равно будет лучше, если мы побыстрее доберемся до твоего шатра. Иначе с утра могут возникнуть проблемы с командованием.
– Кто это не примет моего командования? – прошипела женщина, отбившись от поддерживающих рук брата. Остановилась и приросла к земле как гвоздь. – Пусть попробуют противоречить Бансабире Изящной.
Грозно сведенные брови над осоловелыми глазами и упертые в бока кулачки выражали всю решимость женщины. Если бы еще ее не шатало, ухмыляясь, подумал Русса.
– Боги, Бану, ты бы себя видела! Впрочем, надо, чтобы тебя не увидел кто-нибудь еще.
– Издеваешься надо мной? – невнятно проговорила женщина.
– Нет, – ответил Русса, протягивая к сестре руки. – Все будет хорошо. И с командованием тоже.
– Точно? – подозрительно прищурилась она. Кажется, Бансабиру обещание не убедило. Она отступила от брата на шаг.
– Точно. В крайнем случае я тебе помогу. Иди сюда.
Бану еще какое-то время хмурилась, потом смысл сказанного дошел до нее, и женщина просияла.
– Тогда пойдем, – шагнула в объятия брата. Правда, тут же опять споткнулась о свои ноги.
Русса успел вовремя удержать сестру от падения.
– Ну и что мне с тобой делать? – скалясь, спросил он, закинув сестрину руку себе за шею. Потом подхватил Бану на руки.
– Беречь, – просопела молодая женщина. И как этот замечательный человек мог напоминать ей по первости Гора? Ничего общего с тем подонком.
– Давай я, – предложил помощь мужчина уже в шатре, когда Бансабира не слишком ловко снимала короткие сапожки. Танша сидела на табурете, силясь сосредоточиться на двоящемся лице брата. – Надо же, какие напряженные, – нахмурился, ощупывая женские ступни. Бансабира развеселилась.
– Щекотно, Русса! – пожаловалась она. Сладко потянувшись, не удержала равновесие и чуть было не повалилась на спину, если бы брат не удержал ее за ногу.
– Не дергайся ты! Так, сядь-ка на пол, разотру тебе ноги.
– Еще чего!
– Брось, Бану, все нормально. Знаешь, когда я был юнцом и Гистасп только начал всерьез меня гонять, наша бабушка иногда растирала мне ноги. Ну, когда стоять уже не мог. – Брюнет, ухмыляясь, почесал затылок.
– Но я-то могу стоять! – возгласила Бансабира и, подскочив, с рвением принялась доказывать обратное.
Русса схватился за живот от хохота.
– Праматерь, Бану. – Утирая слезы, он поднялся и потянул к сестре руки, явно стараясь утихомирить. – Тише, весь лагерь перебудишь.
– Да кто в нем спит?!
Наконец Руссе удалось обнять сестру и поцеловать в висок.
– Я люблю тебя.
– Как ты можешь меня любить? Мы же почти не виделись с моего детства.
Мужские руки на ее спине сжались крепче.
– Мы одной крови, мы помним одно и то же, вершим одно и то же, и нам дороги одни и те же люди. Ну и нам обоим совсем незнаком наш младший брат, Бану. Мы с тобой практически одно и то же, а человек всегда любит самого себя.
– То есть ты любишь во мне себя? – Бану немного отстранилась, весело поглядев на брата.
– Я люблю тебя в себе, – примирительно произнес мужчина. – Я вложил в твою ручку лук, Бану. Я вывел тебя в море. Я тебя купал и воровал для тебя с кухни мед. С тех пор прошло много времени. Твои руки стали крепче и теперь уверенно обращаются с любым оружием. В море, если соберешься, выйдешь на своем корабле, и купать тебя я больше не могу, – наигранно раздосадовался Русса. – Да и воровать сладости больше нет надобности. Но разве это что-то меняет?
Бану, не зная, что ответить, обняла брата за талию и спрятала лицо на его груди.
– Для любви нужно не так много, как ты думаешь. – Русса погладил сестру по волосам.
– Слушая тебя, я думаю, что совсем не разбираюсь в любви.
Русса с пониманием кивнул.
– Ты еще юна.
– Я любила. – Она прижалась сильнее, чтобы тот ненароком не надумал отстраниться и посмотреть ей в глаза.
Русса глубоко вздохнул:
– Возможно, спустя время тебе покажется иначе.
– Мне не кажется, – упрямо настояла Бану. Сама отстранилась и откинула голову. – Я хотела, чтобы он был счастлив со мной.
Русса не стал удерживать сестру, разомкнув кольцо рук.
– Тогда почему ты сейчас не с ним?
– Потому что у меня не получилось. Я принесла ему только проблемы, – икнув, сообщила женщина.
– Он сам сказал?
Бансабира отошла от брата и села на табурет.
– Нет. Но он постоянно рисковал из-за меня жизнью.
– Ну-у, это ведь был его выбор, – пожал плечами Русса, усмехаясь. – Может, ему нравилось?
– Сомневаюсь.
– В любом случае ты решила за него.
Бану ощерилась:
– Да уж, похоже, единственное, что я умею, – решать за других и раздавать приказы.
– Не самое плохое качество.
– Плохое, – махнула рукой, – но приятное. Правда, не думаю, что моему мужу оно будет нравиться так же, как мне.
– Какому еще мужу? – Все-таки она хмельна, подумал Русса.
– Увидишь, месяца не пройдет, отец заговорит о моем браке.
Мужчина покачал головой:
– Ты совсем недавно вернулась в семью, не думаю, что он захочет расстаться с тобой снова так быстро.
– Но нам надо хоть что-то поставить против неожиданного союза алых и золотых. И серебряных Каамалов вместе с ними. Из детей Сабира Свирепого для брака, по понятным причинам, годна только я.
Разговор приобрел совсем неожиданное и малоприятное направление. Русса попробовал