В общем, наблюдения наблюдениями, а пора было переходить и к более активным способам добывания информации. В учебной программе Академии обозначенного как интервью. А среди выпускников той же Академии более известного как допрос.
Посланник неслышно подошел к тому самому человеку, что уже доставил ему больше неприятностей, нежели все остальные, вместе взятые. Вот ведь неуемный! Теперь Живчик, почти теряя сознание из-за боли в сломанной ключице, подполз к аппаратуре и пытался дотянуться до какого-то стоящего на столе приспособления. Посланник хмыкнул уважительно, осторожно поднял начавшего брыкаться парня, водрузил его на стол. Сосредоточенно пощупал ключицу — перелом, скорее даже трещина в кости, был чистым, «правильным», по всем законам искусства. Такой должен был зажить без особых проблем и уж, конечно, не требуя хирургического вмешательства. Но вот помучиться парню придется изрядно. Леек на что-то нажал, зафиксировал руку, затем резко рванул ее — парень взвыл и тут же удивленно замолк: боль исчезла, а онемевшее плечо отказывалось повиноваться. Посланник сосредоточенно нахмурился, затем в две минуты соорудил из обрывков пиджака и каких-то странных палочек (кажется, столовых приборов) сносное подобие фиксирующей повязки. Вот он, гигантский опыт полевой хирургии. Интересно, а хотя бы тот же примитивный гипс в этом мире накладывать умеют? Выяснить. Но чуть позже.
Ну, поехали.
Посланник коротко ткнул себя в грудь, как делал уже не один десяток раз за свою карьеру, и представился:
— Леек.
Затем, всем существом излучая вопрос, ткнул пальцем в пленника. Приподнял брови.
Живчик яростно сверкнул глазами из-под падающих на лицо темных прядей. Коснулся здоровой рукой забинтованного плеча. Покосился на сваленные в углу тела.
Тем же жестом ткнул себя в грудь.
— Yuri.
— Йури-и, — старательно повторил Леек.
Абориген чуть дернул головой и назвался еще раз, четко выговаривая каждый звук. После пары неудачных попыток Посланник наконец воспроизвел имя правильно. Звали этого представителя туземной фауны Юрием.
Одарив парня сияющей улыбкой, Леек поднял плоский круг из твердой бумаги, используемый, судя по всему, для того, чтобы накладывать еду, и вновь вопросительно вскинул брови.
Юрий поморщился, догадываясь, за каким занятием ему предстоит провести ближайшие часы, но послушно сказал:
— Tarelka.
— Тарэлка.
— О Gospodi, — сказал вдруг туземец не в тему. — Vo chto уа vlip?
Почему-то этот вопрос Леек понял даже без перевода. И подарил бедняге еще одну сверкающую улыбку.
Глава 2
Данаи.
Этот мир был прекрасен, как может быть прекрасен сон. Ночная пустыня расстилалась вокруг, насколько хватало глаз. Песок, светлый, отливающий едва уловимым серебром, взмывал причудливыми дюнами, излучая голубоватое сияние и освещая необъятные просторы. Но небеса — небеса были черными. Черными той бархатистой, зеленоватой чернотой, подсвеченной алмазной россыпью звезд, которая пленяет взор и заставляет сердце невольно биться в предвкушении счастья. Шесть лун — огромных, сияющих различными оттенками серебра — скользили по этому высокому, бесконечному небу. Казалось, нет и не может быть ничего величественней и прекрасней этого затягивающего неба, этих растекающихся дюнами песков.
Скалы разрезали живое серебро дюн черными тенями, взмывая ввысь, — узкие внизу, они расширялись кверху, на их плоских вершинах тянулись к серебряным лунам тонкие шпили городов.
Леек застыл, потрясенный обрушившимся на него после пустоты перехода величием. Опасности, боль, новое тело — все отступило перед этой минутой. Посланник стоял, босыми ступнями опираясь на серебристые пески, и пил глазами эту небывалую красоту.
Его тело было молодо, в крови играла чистая, торжествующая сила. Леек откинул голову и расхохотался, пьяный от осознания того, что в этом восхитительном месте ему предстоит прожить еще долгие и долгие годы…
…Солнце, величаво поднимавшееся над барханами, залило необъятные просторы золотисто-зеленым светом. Леек уже много часов бежал, зарываясь по щиколотку в песок, подставляя лицо прохладному утреннему ветру, но ни следа усталости не было в юном теле.
Впереди что-то мелькнуло. Длинный караван тек среди дюн, подобно гигантской змее. Высокие и величественные животные, в густом мехе которых поблескивали пряжки сбруи, а на спинах мерно качались объемные тюки. Закутанные в просторные балахоны всадники на тонконогих скакунах двигались рядом, обеспечивая охрану. Примерно дюжина этих стремительных хозяев пустыни отделилась от каравана и, подобно рассветным теням, заскользила к Лееку.
Бежать было бы глупо. Прятаться — бесперспективно.
Посланник остановился на вершине дюны, спокойный, уверенный. Зная, что в случае необходимости сможет справиться с ними со всеми, Леек ожидал первой встречи с обитателями Данаи.
Одинокий человек, обнаженная кожа которого слишком нежна для того, кто умудрился оказаться в самом сердце серебряных песков и выжить. Он, должно быть, казался очень подозрителен приближающимся всадникам…
Они окружили его, быстрые, точно ртуть, на своих изящных скакунах. Предводитель легко соскочил на землю, и в глаза Лееку смело взглянули черные, обрамленные густыми ресницами и потрясающе выразительные глаза. Глаза, которые могли бы заставить позеленеть от зависти любую женщину. Однако линии мощного поджарого тела не оставляли сомнений, что это именно мужчина. Воин. Сын пустыни.
Лицо всадника было закрыто темной тканью, фигура скрыта широкой одеждой, но движения и повадка выдавали врожденную уверенность человека, чьи предки в течение многих и многих поколений ходили по этим ненадежным пескам.
Рука человека скользнула к поясу — Леек напрягся… — и отцепила кожаную фляжку, оплетенную серебром и украшенную причудливым тиснением. Бедуин спокойно протянул воду незнакомому человеку и сказал на вполне понятном, хотя и несколько архаично звучащем койне:
— Отпей, Посланный Богами, здесь телу нужна живительная влага. Мы долго ждали тебя. И ты пришел вовремя…
* * *
Он едва заметно вздрогнул, просыпаясь, — небывалый срыв для того, кто привык плыть между сном и явью, в любую секунду будучи готовым отразить атаку. А проснувшись, еще долго лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в звук собственного дыхания и пытаясь понять, как жить дальше.
Ему опять снилась Данаи. Даже после всех самовнушений, после данных самому себе обещаний — ему все еще снилась Данаи. Место, ставшее для бесприютного Посланника больше чем домом. Место, которое он вынужден был покинуть, повинуясь воле тех, кто посылал подобных ему в разные миры и времена.
Леек спокойно, размеренно выдохнул. Нет смысла думать об этом. Данаи осталась в прошлом, а он — здесь. В мире, который должен спасти. Если, разумеется, он сможет в нем выжить.
В принципе, пока все шло не так уж плохо. Если оставить в стороне приземление в помойке и попытку первого же встречного отправить Посланника на тот свет, даже замечательно.
Шел второй день его пребывания в мире, который, как Леек теперь знал, назывался на местном диалекте Земля. Было