— Вы не оставляете мне другого выбора, кроме как делать собственные выводы, — парировала Сабина. — Судя по вашему акценту, вы из Австрии, его легко перепутать с южнобаварским… из какого-то региона на границе с Германией. Может, Верхняя Австрия?
Монахиня молчала.
— Сколько у меня времени, чтобы предотвратить убийство? — спросила Сабина.
По-прежнему молчание.
— Раз вы хотите за неделю совершить семь убийств, я полагаю, что первое… — она взглянула на часы, — произойдет через неполные пятнадцать часов, то есть незадолго до полуночи, так как завтра по плану уже вторая жертва, верно? — Сабина прищурилась и задумалась. Что еще? — По опыту я знаю, что серийные убийцы, следуя инстинкту, обычно начинают в ближайшем окружении и лишь затем расширяют радиус своих преступлений. Поэтому я также полагаю, что из-за сегодняшней нехватки времени первое убийство случится в Висбадене или его окрестностях.
Уголок рта монахини дернулся. Во взгляде появился скепсис, словно она разгадала ход мыслей Сабины.
— Вас обучал Снейдер? — спросила она.
Сабина не ответила на вопрос, а подалась вперед.
— Значит, Висбаден, — заключила она. Это была лишь догадка, но реакция женщины подтвердила, что Сабина на правильном пути.
Внезапно женщина тоже наклонилась вперед над столом. Ее руки показались из рукавов, и она ухватилась за столешницу с обеих сторон.
— Забудьте свои психоштучки, — прошептала она. — Я ничего не скажу, можете выдвигать сколько угодно предположений. Я буду говорить только с Мартеном Снейдером.
Сабина разглядывала ее. За секунды она зафиксировала каждую деталь. Любой обрывок информации мог быть важен. Ногти монахини были грязные и обломанные. Возможно, навязчивый аромат мятного масла служил лишь одной цели — заглушить другой, предательский запах. Но какой? Сабина втянула воздух, но ничего не почувствовала.
Затем вместе со стулом подвинулась в сторону и принялась изучать наряд женщины. Подол платья лежал на полу. Даже мысков туфель не было видно, но на ткани собралась пыль и волокна — внизу и сбоку на бедре. И запылилась монахиня точно не во время визита в БКА. Здесь ежедневно убирались, отчего постоянно пахло чистящими средствами.
— Скажите мне хотя бы, откуда у вас шрамы на руках? — Сабина попыталась добыть еще одну подсказку.
Непроизвольно монахиня подняла рукав и посмотрела на свою кисть. Как будто хотела свериться с наручными часами. Но часов не было, только маленькая татуировка на левом запястье.
— Нет, не скажу. — Быстрым движением она снова опустила рукав.
Сабина пыталась скрыть удивление. Монахиня с татуировкой? Сабина разглядела черную розу с расцветшим бутоном и покрытым шипами стеблем.
Возможно, напротив нее сидела вовсе не настоящая монахиня, а просто пожилая женщина, которая взяла костюм напрокат. Хотя Сабине в это не верилось — женщина казалась аутентичной, как и ее одежда. В любом случае Сабина узнала достаточно. Она не хотела больше терять время, поднялась и направилась к двери.
— Это все? — спросила монахиня.
— Да. — Сабина постучала, взялась за ручку, дождалась щелчка и открыла дверь.
— Вы сдаетесь?
— Я выяснила достаточно.
— Что бы вы там ни выяснили, — крикнула монахиня ей вслед, — есть кое-что еще, что вы должны знать!
Сабина обернулась.
— Вы мне доверяете? — спросила монахиня.
— Как можно доверять тому, кто хочет совершить семь убийств?
Монахиня улыбнулась:
— Пройдите через главный вход!
* * *После того как дверь закрылась и Сабина оказалась в смотровой, к ней подскочил ван Нистельрой.
— Вы спятили? Провоцировать эту женщину и обрывать разговор, когда мы, возможно, получили первую важную зацепку? Она не скажет больше ни слова.
— Может, эта таинственная подсказка с главным входом просто ложный след. — Сабина разглядывала монахиню через стеклянную стену. Женщина уставилась в зеркало. Наверняка она догадывалась, что за ней наблюдало несколько человек. — Я знаю достаточно.
— Отлично. — Ван Нистельрой поднял руку. — Если произойдет хоть одно убийство и станет известно, что мы могли его предотвратить, но не сумели толком допросить старую монахиню, нам конец!
Репутация БКА! Единственное, что его интересовало. А ей прежде всего было важно спасти человеческую жизнь.
— Мне нужны Тина Мартинелли и специальная группа.
— Вы получите все, что хотите, — фыркнул ван Нистельрой и повернулся к коллегам: — Отведите монашку в одиночную камеру.
Широкоплечий сотрудник внутренней службы безопасности поднялся и уже было направился к двери.
— Подождите! — остановила его Сабина. — Оставим ее в этой комнате. Никакого контакта с внешним миром и полное аудио- и видеонаблюдение.
Ван Нистельрой кивнул:
— Хорошо.
— У нас есть незрячие коллеги? — спросила Сабина.
— А это зачем? — Ван Нистельрой оглядел присутствующих.
Один из техников кивнул:
— В отделе криминалистической экспертизы работает слепая женщина, которая владеет шрифтом Брайля. А что?
— Отведите монахиню в отдел криминалистической экспертизы, чтобы еще раз взять отпечатки пальцев. Или придумайте какой-то другой повод. Но пусть ее отведет эта коллега. И при этом постарается держаться к ней как можно ближе.
— Зачем? — спросил ван Нистельрой.
— У слепых очень развиты остальные органы чувств. Монахиня пытается перебить мятным маслом какой-то запах, и я хотела бы знать, какой.
Глава 5
Через час, в одном из конференц-залов на первом этаже здания БКА, Сабина встретилась с коллегами из отделов криминалистической техники и экспертизы, архива данных и информационных технологий, которые вошли в состав специальной группы.
По ее предложению среди них была и Тина. Обе учились вместе и единственные из своего потока окончили курс Снейдера по криминальному анализу и судебной психологии, с тех пор работали вместе и за это время стали близкими подругами, хотя, на первый взгляд, у них было немного общего. У Тины, родом из Сицилии, были иссиня-черные волосы — с одной стороны головы длинные, с другой сбритые, — пирсинг в носу и вместо бровей перманентный татуаж в виде изогнутой линии. Кроме того, на шее у нее была набита довольно эксцентричная татуировка в виде скорпиона. Кто не знал Тину, мог решить, что она работает под прикрытием с наркодилерами. Но на самом деле в БКА она занималась случаями похищения людей.
— Мы ищем человека, которого, возможно, уже похитили и который с большой вероятностью будет убит в течение следующих четырнадцати часов в Висбадене или пригороде, — начала Сабина, после того как все расселись. — У нас нет ни данных о личности жертвы, ни информации, как или где это произойдет. Но мы знаем убийцу. Она сидит несколькими этажами ниже в комнате для допросов 2B.
По залу пробежал рокот, но Сабина пресекла все возникшие вопросы.
— Я прошу вашего терпения — вы сейчас все поймете. — С помощью пульта управления она затемнила жалюзи, включила видеопроектор и вывела на экран запись разговора с монахиней. В тот же миг наступила тишина.
Видео с разделенным экраном показывало одновременно съемки с трех разных точек. Изображение было четким, звук хорошим. Было видно каждую реакцию монахини и слышно каждый вздох и шорох в комнате.
Когда видео закончилось, Сабина открыла жалюзи, и в помещении снова стало светло. Все, кроме одной коллеги, были согласны, что речь идет о