— Пока мы тут сидим, с монашкой беседуют психолог и специалист по допросам, — быстро пояснила Сабина, прежде чем коллеги успели атаковать ее вопросами. — Как только появятся новости, нам тут же сообщат, но пока она не сказала ни слова.
— У нас есть другие зацепки?
— Да, нам известно кое-что еще, — ответила Сабина. — Слепая сотрудница отвела монашку в отдел криминалистической экспертизы и за ароматом мятного масла уловила еще два запаха. Слабые следы хлороформа и лака или растворителя.
— Хлороформа? — переспросила Тина. — Он же улетучивается.
— Коллега прикасалась к рукам монахини, и, похоже его остатки сохранились под ногтями.
— О’кей, и ты теперь считаешь, что монашка усыпила свою жертву хлороформом? И возможно, удерживает ее… — Тина помахала рукой, — в лакокрасочном магазине?
— А может, на складе или лакокрасочной фабрике, — добавила Сабина. — Я заметила пыль и волокна на ее одежде, что может указывать на давно пустующее помещение.
Сабина воспользовалась пультом управления и вывела на экран лицо монахини крупным планом.
— С этим фото, — продолжила она, — нужно сравнить все записи с камер дорожного наблюдения, находящихся рядом с ангарами, подвалами, сараями или складами.
— Иголка в стоге сена, — пробурчал один коллега.
— Я знаю, — вздохнула Сабина. — Но в настоящий момент это одна из двух зацепок, которые мы можем проверить.
— За какой период должен быть видеоматериал? — спросила одна из женщин.
Сабина пожала плечами.
— Какие будут предложения?
— Монашка на видео выглядит не слишком уставшей, — начала вслух размышлять Тина. — Полагаю, она не работала всю ночь напролет, а спала сладким сном.
— И что это означает? — спросила Сабина.
— Монашка похитила свою жертву либо сегодня утром, либо вчера вечером. Поэтому я бы начала со вчерашнего вечера, — предложила Тина.
— Хорошо, — приняла решение Сабина. — Проверим последние двадцать часов.
— А вторая зацепка? — напомнила коллега из отдела криминалистической техники.
— Если у нашей монашки действительно есть сообщник, то он, возможно, тоже из Верхней Австрии и достаточно хорошо знает Снейдера. Поэтому сначала проверьте все контакты, которые были у Снейдера за последние пятнадцать лет с Верхней Австрией.
— Все?
— Да, — проскрипела Сабина. — Друзья, коллеги, знакомые.
— Короткий получится список, — съязвил кто-то.
Раздались смешки.
Несмотря на напряжение, Сабина тоже не смогла сдержать улыбку. Все знали, что у одиночки-мизантропа Снейдера практически не было друзей — за исключением Винсента, бассета, который жил с ним в здании бывшей мельницы у леса на краю Висбадена.
— Проверьте также все дела Снейдера за последние пятнадцать лет, нет ли там связей с Верхней Австрией, с какими-нибудь коллегами или людьми, которых он отправил в тюрьму.
— Почему бы нам не спросить его самого?
— В настоящий момент это непросто сделать, — вздохнула Сабина, ограничившись таким комментарием. — Но я этим займусь.
Коллеги уже собрались расходиться.
— И еще кое-что, — сказала она. — Покажите видео какому-нибудь лингвисту. Может, он точнее определит, какого региона диалект этой женщины. Возможно, так мы сможем установить ее личность. — Она взглянула на часы. — Мы снова встретимся с вами здесь в шестнадцать часов.
Пока все выходили из зала, она набрала номер Снейдера.
Ближе к вечеру коллеги один за другим стали возвращаться в конференц-зал. По их опустошенным измученным лицам Сабина поняла, что никто не успел пообедать. Поэтому она организовала свежий кофе и печенье, на которые все сразу жадно накинулись.
— Спасибо за вашу пунктуальность, — начала совещание Сабина и перелистала свои бумаги. — К сожалению, с минус второго этажа новостей нет. Монашка по-прежнему молчит. Что вам удалось выяснить?
Не теряя времени, они обменялись результатами.
— Лингвист считает, что диалект монашки можно отнести к региону Браунау-ам-Инн, — пояснила одна коллега.
Сабина подняла глаза.
— Браунау, место рождения?..
— Да, именно.
Замечательно, — цинично подумала она.
— Но пока мы не смогли идентифицировать эту женщину. К тому же ни в одном из женских монастырей в окрестностях отсутствующих нет.
Тупик!
— Кроме того, мы проверили пункты проката костюмов в городе, — добавила коллега. — Никто не арендовал и не покупал костюм монахини. За последние месяцы были три онлайн-заказа, но ни цвет, ни размер не совпадают. Заявлений о краже подобной одежды из какого-либо монастыря тоже не поступало.
Хорошая идея. Однако подлинность монахини до сих пор не была доказана. К сожалению, это тоже тупик. Сабина посмотрела на коллег из архива данных:
— А вы что-нибудь нашли?
— Мы обнаружили только два следа, которые связывают Снейдера с Верхней Австрией. И оба мужчины уже три года в тюрьме. Последние визиты к ним были пять недель назад.
И еще один тупик!
— Я так и думала, — призналась Сабина. — Я звонила Снейдеру. Как некоторые из вас, возможно, уже знают, он уволился сегодня утром.
По залу пробежал гул — очевидно, сарафанное радио работало в БКА не так хорошо, как думала Сабина.
— Но я все равно дозвонилась до него и отправила ему фото нашей монашки. Он случайно видел эту женщину сегодня утром у лифтов, но ее не знает. У него также нет никаких контактов с Верхней Австрией, которые могли бы нам помочь.
— Снейдер готов поговорить с этой женщиной? — спросила Тина.
— Я пыталась уговорить, но его ответ: нет. — Сабина с надеждой посмотрела в сторону коллег из отдела информационных технологий, потому что в настоящий момент они были ее последним шансом на успех.
— Мы не обнаружили монахиню ни на одном видео камер наблюдения.
— А как она добралась до БКА сегодня утром? — спросила Сабина.
— На такси. Водитель подобрал ее за двадцать минут до этого у опушки леса, к западу от Нидернхаузена. Там след теряется.
И это гарантированно ложный след, чтобы запутать нас.
— А что с камерами наблюдения на остановках и автобусных вокзалах? — уточнила Сабина. Постепенно у нее иссякали идеи.
— Тоже ничего — мы даже использовали программу распознавания лиц… — Он понизил голос: — Без судебного разрешения. Безрезультатно.
Проклятье!
— К тому же наши коллеги разослали фотографию по всем таксистам в Висбадене, автобусным вокзалам и билетным кассам на железнодорожных вокзалах. Ни одного попадания.
— Камеры банкоматов? — Сабина затронула щекотливую тему, потому что здесь им пришлось воспользоваться брешами в системе безопасности в собственных целях.
— Мы взломали федеральным трояном серверы операторов банкоматов — конечно, тоже без официального разрешения. — Коллега из ИТ-отдела махнул рукой. — Не важно… тоже никаких результатов.
Твою мать!
— Но это же означает только одно, — заключила Тина. — Что монашка, если она действительно удерживает свою жертву в каком-то пустом помещении, как мы предполагаем, выбрала такое место, где нет камер.
Сабина подняла бровь.
— Хорошо, дальше!
Тина разложила на столе подробный план Висбадена, где отметила все места, которые тем или иным образом были связаны с лаками или красками.
Все подошли ближе и склонились над картой.
— Какие точки отпадают из-за видеонаблюдения? — спросила Сабина.
Коллега из ИТ-отдела взял красный карандаш и вычеркнул все позиции, на которых имелась какая-нибудь рабочая камера. В конце не осталось ни одного отмеченного места.
— Но вот здесь… лакокрасочная фабрика «Понтс», — сказала Тина.
— Верно, — ответил