— А вы сами к чему склоняетесь?
Наступила пауза.
— У меня свои моральные ценности полковник. Думаю, капитан Светлов нашел бы в себе силы вспомнить события двадцатилетней давности и честно ответить на вопросы без всякого давления. — Наконец произнес первый голос. — Разум Светлова пока что выдерживает прессинг, но нет ручательств, что подобные нагрузки не приведут к распаду его личности. Мы будим травматические воспоминания!..
…
Антон слушал далекие голоса, отчетливо понимая, что речь идет о нем. Неужели Миллер не контролирует датчики систем жизнеобеспечения? — Промелькнула в его сознании тяжелая, потребовавшая усилий мысль. — Или он специально дает мне хотя бы услышать окружающее?
Зачем? Он что-то недоговаривает Зарезину? Надеется, что я выдержу, и ему потом не придется оправдываться?
…
Его слабые мысли нарушил резкий голос полковника:
— Господин Миллер, запомните, в данный момент судьба Светлова меня не интересует! Под угрозой жизни всех людей. Он, возможно, обладает критически-важной информацией, а вы что-то там втолковываете мне о вероятных последствиях для его психики!
— То есть вы заставите меня в случае необходимость сломать его личность? — В голосе Миллера проскользнула плохо скрытая дрожь. Он боялся, хотя и пытался не показать вида, найти в себе силы хотя бы попробовать отстоять собственную точку зрения, но категорично-циничный ответ Зарезина ударил его, как по лицу, наотмашь:
— Да. Если потребуется вы, док, сделаете все, что я прикажу!
На несколько секунд в помещении повисла звонкая, гнетущая тишина, затем Миллер медленно произнес, с явным напряжением в дрогнувшем голосе:
— Я понимаю, вы военный, но, помилуйте, полковник, у меня тоже есть свои моральные ценности!.. Нельзя уничтожать личность ради обладания какой-то информацией. Это же извращенная форма убийства. Он вновь и вновь переживает мучительные фрагменты прошлого и…
— Док, заткнитесь! — Не выдержав, огрызнулся Зарезин. — Меня тошнит от ваших рассуждений! Вам, как и мне, поручено задание, которое необходимо выполнить! Повторяю, если вы не поняли: от этого зависит безопасность колонии! И не пытайтесь взывать к моим чувствам! Если приказ не исполните вы — я найду другого специалиста, будь вы все неладны!..
— Я понял… — Голос Миллера упал почти до шепота. — Законы молчат во время войны, верно?… Этика, в том числе и врачебная, тоже должна заткнуться?…
— Генрих, перестаньте. — Теперь голос полковника вдруг стал пренебрежительным, видимо он посчитал, что достаточно запугал Миллера и теперь можно дать немного слабины. — Ну, хорошо, чтобы вам стало легче, я скажу, — этот призрак, которого мы пытаемся локализовать, вошел в сеть не с квартирного или офисного терминала. Физического прототипа девушки попросту нет среди населения города. Все проверено многократно, ошибки исключены, и, подчеркиваю: только воспоминания капитана Светлова могут дать нам шанс локализовать источник вторжения в сеть!.. Теперь понятно? Если он знает ее, то мне важно все, до последней мелочи — где, когда, при каких обстоятельствах он встречался с ней в «реале». Могу и без ваших изысканий предположить, что он видел ее во время секретной операции, двадцать лет назад, верно?
— В последний раз — да, он видел ее именно там.
— Что вы хотите сказать? Что были более ранние встречи? — Голос полковника Зарезина внезапно осип от волнения.
— Были. — Справившись со своими чувствами, уже немного тверже ответил доктор Миллер. — Хотя он едва ли связывает между собой эти события. Дело в том, что система анализа произвела разные виды поиска. Мы экстраполировали все образы, полученные из памяти капитана Светлова, и сделали одно важное наблюдение. Еще до создания СКАДА, когда наш город не имел структуры Цитадели, в нем уже существовала сеть и…
— Сеть существовала всегда. С самого основания колонии. — Раздраженно ответил Зарезин, перебив Генриха Миллера.
— Я понимаю. Но все же позвольте провести черту, — впервые Антон встретил эту девушку, вернее тогда она была еще девочкой, подростком, до запуска проекта «параллельных жизней». В последний раз они встречались в виртуалке, когда Светлову было двенадцать лет. — Миллер откашлялся. — Повторяю, — нарочито громко произнес он, — капитан Светлов не связывает те встречи с интересующим вас образом, но наши аналитические программы утверждают — это была она…
…
Последняя фраза Миллера буквально оглушила Светлова.
Он точно знает, что я все слышу… И некоторые его слова адресованы мне… Он что-то задумал, но панически боится полковника…
…
— Значит, прототип все-таки существует… — Пробормотал Зарезин. — Проклятье!.. По-вашему выходит, что она вторглась в сеть еще…
— Не понимаю, почему вы так упорно используете термин «вторжение»? За фантомным образом стоит человек, немного странная в своем поведении девочка, которая повзрослела, изменилась, и это привело к тому, что, увидев ее в реальности, Светлов не связал конкретную личность со своими юношескими воспоминаниями.
— Ладно, док, я начинаю путаться. Давайте, наконец, к делу. Раз появился более ранний материал — значит, начнем с него. Что вы можете мне предложить?
— Есть два варианта — вывод данных в виртуальную среду, или на монитор. В первом случае вы воспринимаете все, о чем думал Светлов, во втором видите только картинку и слышите речь. Выбирайте.
Опять наступила пауза.
— Давайте по полной программе, Миллер. Мне нужно в точности знать, откуда взялся этот призрак и как с ней связан Светлов.
— Хорошо. Вы сами приняли решение, потом не сетуйте, и за психологической помощью ко мне не обращайтесь, — профессор нашел в себе силы огрызнуться. — В соседнюю лабораторию, господин Зарезин. Там вас подготовят для входа в виртуальное пространство.
— А вы?
— Я останусь здесь. Инструкции предписывают не доверять автоматике и лично контролировать ее работу. Ведь так?
Ответом ему послужило молчание, а несколькими секундами позже Антон, начавший было воспринимать слабые источники света, вдруг вновь погрузился в немую темноту, где кружили, словно осколки цветных стеклышек в калейдоскопе, его воспоминания…
Прошлое…Хмурые небеса к вечеру расплакались дождем.
Погода стояла осенняя, и строящийся город казался серым, неприветливым, даже освещенные окна жилых кварталов, блестящие от влаги ленты многоуровневых автомагистралей и яркие росчерки голографической рекламы не могли изгнать из души ощущение грусти.
Деревья в парках роняли пожелтевшую листву, все менялось, и Антон этим вечером будто прощался с детством.
Скоро наступят холода…
Он смотрел на панораму мегаполиса с одной и наивысших точек, — обычно гравибордисты собирались именно в таких местах, на площадках еще не достроенных зданий, где трудились молчаливые, равнодушные ко всему роботы и не ощущалось назойливого контроля со стороны систем общественного порядка.
Зато тут открывался простор для различных (порой рискованных и головокружительных) трюков.
На высоте полукилометра от поверхности каждое неверное движение может стать фатальным, но кто однажды вкусил настоящего драйва, уже никогда не вернется в