Он был взбешён и напуган. Слова О’Релли расчётливо ударили в самую сокровенную, болезненную точку, и теперь Кая снедал уже не праведный гнев, а беспокойство за судьбу своей дочери.
«Неужели он что-то пронюхал? Нет. Вряд ли… — мысленно попытался успокоить себя Герон. — Он может подозревать, но ничего не докажет… Никто не решится на открытое обвинение хранителя, этому воспротивится весь город, ибо…»
Здесь мысль Герона внезапно споткнулась об общеизвестный факт — Нирон О’Релли приходился сыном хранителю Солнечного Камня Аулии. Его отец погиб незадолго до нападения изменённых, но О’Релли к тому времени уже был назначен наместником Регула и покинул город до роковых событий.
«Он может при желании просто убить меня, потому что знает, как управлять процессами получения воды и воздуха…» — Кай остановился, глядя, как стражники сгоняют к шлюзовым воротам нестройную толпу. Похоже, в попытке изменить судьбу этих несчастных он зашёл слишком далеко…
Герон подумал об этом уже без страха, — в конце концов, он немало повидал на своём веку, и мужество не изменило ему. В неумолимой твёрдости О’Релли, без сомнения, тоже крылась какая-то тайна, возможно, не менее страшная, чем та, что многие годы носил в себе Кай Герон…
«Нужно, наконец, поговорить с Юной… — подумал хранитель, отводя взгляд от обширной площади, расположенной между цитаделью и шлюзовыми воротами. — Чем раньше она узнает правду о себе, тем легче будет ей смириться с этим знанием».
* * *Нирон О’Релли по-прежнему стоял у окна, глядя на площадь, куда стражники сгоняли лишних людей Регула, как он назвал этих несчастных минуту назад в разговоре с Героном.
Власть. Да, он обладал ею, но что она давала взамен? Сосущую, гложущую изнутри пустоту?
Причиной всему был страх. Однажды этот страх вошёл в душу Нирона и более не покидал её. Десять лет бесцельной, изнурительной ответственности, бремени забот, и всё из-за того, что однажды он просто испугался, смалодушничал, приняв условия проклятого…
Зачем ему стоять над остальными, когда все — от обитателей трущоб до надменных жителей цитадели — вдыхают одинаковый воздух, питаются одними и теми же пищевыми концентратами, полученными из вонючей массы водорослей, произрастающих в гидропонических чанах?
«Проклятый Герон… — с раздражением подумал О’Релли. — Взбесился он, что ли? Зачем старик пришёл требовать милосердия, как будто это была первая партия людей, отправляемых в Кол Адр? Почему он был так взволнован и настойчив? Кругом одни проблемы и загадки, решать которые нет ни малейшего смысла…» — С этой мыслью Нирон отошёл от окна. В такие минуты ему хотелось бросить всё и выйти на площадь, смешаться с нестройной толпой перепуганных людей, разделить их участь, хотя бы затем, чтобы сбросить с себя непосильное бремя бессмысленной власти, не приносящей ничего, кроме ожесточения и ненависти к тем, за чьи жизни он отвечает.
Конечно, Нирон понимал, что не сделает этого. Приступ гневной безысходности, вызванный неожиданным визитом Герона, пройдёт, более того О’Релли знал, что выйдет на балкон цитадели и будет говорить собравшимся внизу людям заученные слова о величии Кол Адра и счастливой судьбе, которая ожидает их после недолгой работы в реголитных копях.
Вспышка раздражения не проходила. О’Релли чувствовал себя уязвлённым, но истинной причиной его дискомфортного состояния была память, неосторожно разбуженная хранителем Солнечного Камня.
* * *…Это произошло десять лет назад.
Нирон О’Релли никогда не относил себя к разряду храбрецов, не проявлял склонности к приключениям или авантюрам, но этой ночью был вынужден покинуть родной город и теперь медленно вёл старый вездеход по древней, припорошенной реголитной пылью дороге.
Как и большинство механизмов, оставшихся в наследие от прошлого, транспортное средство О’Релли выглядело прескверно: многочисленные вмятины покрывали утратившую глянец обшивку, секции солнечных батарей, расположенные в верхней части машины, частично выгорели, исчерпав ресурс фотоэлементов, частично же были разбиты, и лишь малая доля ромбовидных сегментов тускло отблёскивала в холодном свете Владыки Ночи, выдавая свою функциональность.
Тихо жужжали электроприводы. Внутри утратившей герметичность кабины царил такой же холод, как снаружи, вдобавок тут ощущался каждый ухаб дороги, и от этого езда превращалась в сплошную муку.
Впрочем, Нирон уже не обращал внимания на дискомфорт. За истёкший суточный цикл[1] вся его жизнь превратилась из плавного, предсказуемого и распланированного бытия в сплошной хаос непредвиденных обстоятельств.
Вездеход преодолел пологий спуск, и теперь его широкие ажурные колёса продавливали многометровую толщу вездесущего реголита, оставляя за собой глубокую колею, но Нирон даже не заметил, когда закончился участок древней дороги и началась зыбкая предательская равнина, — его сердце глодал ужас, а мысли в голове путались, прихотливо перемежаясь между событиями уже произошедшими и только предстоящими…
Всё началось во время прошлого рассвета.
О’Релли унаследовал должность главного инженера города Аулия после кончины своего отца. В вопросах правопреемственности никто не решался оспаривать традиции тёмных веков, сформированные жестоким опытом борьбы за выживание. После постигшей Селен катастрофы прошли тысячелетия; практически все знания древней цивилизации были утеряны, а остаточное население планетоида сосредоточилось в городах-убежищах, выстроенных далёкими предками в толще скальных массивов кольцевых гор.
От сложной техники великой цивилизации остались лишь одичавшие сервы, обитающие на мёртвых просторах Селена, да наиболее бесхитростные механизмы, с помощью которых городским инженерам кое-как удавалось поддерживать нормальный температурный режим да обеспечивать население водой и воздухом.
О’Релли учился инженерному делу с малолетства. Как только сыну исполнилось пять циклов, отец начал постепенно знакомить его с этими механизмами. Так было всегда из века в век, от поколения к поколению. В условиях Селена синонимом слова «власть» стал термин «знание», и никто не смел противиться этому, — самому тупоголовому из горожан было понятно, что без воздуха и воды он не проживёт и дня, а значит, тот, кто владеет доступом к системам жизнеобеспечения и способен управлять ими, безраздельно правит городом.
Для сына главного инженера жизнь казалась простой и понятной. Он ясно представлял своё будущее, и даже преждевременная кончина отца, взвалившая, на плечи молодого Нирона тяжкий груз повседневных проблем, не могла поколебать его уверенности в завтрашнем дне.
Он вступил в должность и прекрасно справлялся с ней, не желая для себя иной судьбы.
Всё изменилось внезапно.
…Стояло раннее утро. Обжигающий диск звезды едва показался из-за иззубренных скал, но его лучи уже коснулись огромного, чистого, как слеза, Солнечного Камня, вмонтированного в куполообразный городской свод. Исполинский, тщательно отполированный кристалл кварца концентрировал энергию света и направлял её вниз, в недра города, где в изолированных помещениях под воздействием высоких температур происходило таинство превращения вулканических пород в столь необходимые для жизни воздух и воду.
Нирон, вопреки правилам, не присутствовал при начале процесса, этим утром он покинул