Значит, она знает, кто пришел к ней в гости. Да и следующий ее жест, когда она, сжав кулаки, ударила одним запястьем о другое, был более чем красноречив.
– Да, я тот, кто убил Истому. Твоя мама мне рассказала о том, что вы с ним расстались не сильно красиво, но все же родная кровь дело такое… Непростое. Опять же, старший брат, шутка ли? Так что, если ты мне сейчас укажешь на выход, я не обижусь и все пойму.
Щека Ильмеры чуть дернулась, следом за тем она дорезала сыр, присоседила его к остальной снеди, после поставила передо мной пузатую чашку на блюдце, налила в нее заварки, а после кипятку, уселась с другой стороны стола и, подперев рукой подбородок, уставилась на меня.
– Понял, – кивнул я. – Еще раз спасибо. Не за понимание, это все так, мишура. За чай и все остальное.
Гипотетически, конечно, можно было бы предположить, что она таким образом убаюкивает мое внимание, а сама хочет сквитаться за братца, сыпанув яда в мед. Или снотворного, чтобы после вволю меня помучить и потерзать.
Но отчего-то я был уверен, что это не так. Сдается мне, не было между ней и Истомой ни любви, ни доверия, ни духовной связи брата и сестры, которая частенько встречается. Или, может, она его так и не простила за ту ночь, когда он, плюнув на все, бежал из деревни.
В любом случае чай был ароматным и крепким, с травками, хлеб – ароматным и ноздреватым, а масло и мед – невероятно вкусными. После четвертого бутерброда я еле заставил себя не тянуться за пятым куском хлеба. Причем Ильмера это поняла и жестом дала мне понять: «Да не стесняйся, ешь».
– Хорошенького понемножку, – сказал я. – И потом – мед надо в меру употреблять, меня от него после в сон клонит.
Ильмера лукаво улыбнулась и показала на розетки с вареньем.
– Да как бы одно место не слиплось, – улыбнулся я, – от сладенького-то.
За моей спиной хлопнула дверь, раздались легкие шаги, а следом за тем на мое плечо опустилась рука.
– А мне ведь уже доложили, что в моем доме гость нежданный, но ожидаемый, – раздался голос Вереи. – С шумом прибыл, ведьмак, пара моих подружек до сих пор недовольно бурчит о том, что тебя вообще пускать к нам не следовало.
Ильмера заинтересованно глянула на мать.
– Так он, дочка, с собой мертвяков притащил, – расхохоталась ворожея. – А после велел им всех тут перебить, если вдруг те его завтра не увидят.
Девушка удивленно посмотрела на меня, а следом за тем покачала головой, что я расценил как слова «да ну, не верю».
Мне отчего-то в этот миг стало неловко.
– Велел-велел. – Верея села за стол. – Но я его в том не виню. Он в городе живет, а там другие правила. Там или ты всех под пень загоняешь, или сам под ним сидишь, по-другому не случается. Никто никому там не верит, Ильмера, вот и привык наш гость во всем подвох искать.
– Не совсем так. Вашей дочери верю, нет в ней зла. – Я демонстративно отхлебнул чаю. – Вот, сижу за столом, ем, пью.
– Так на здоровье, – улыбнулась Верея. – Если угощение гостю по нраву, то хозяйке всегда в радость.
Ох, какое напряжение чувствовалось в ее голосе. Она, конечно, поняла, с чего я тут появился, и мне показалось правильным не оттягивать тот момент, который неизбежен. Потому я вновь достал из напоясной сумки капсулу с прядью волос ее сына и поставил на стол.
– Я знала, что ты сдержал свое слово. – Верея взяла ее в руки. – Почувствовала. Он умер легко? Быстро?
– Нет, – односложно ответил я.
– Ты так с ним поступил специально?
– Нет, – повторил я и добавил: – Так сложились обстоятельства.
– Ты это сделал сам? Своими руками?
– Снова нет. Вашим сыном занимался мой слуга, потому ему и пришлось помучиться. Этот призрак и при жизни был не самым добрым человеком, а сейчас совсем умом поехал. Короче, выбор прост – или так, или никак. У нас с вами договор, я обязан его выполнить, причем максимально быстро, потому использовал материал, который имелся в наличии.
Ильмера внезапно сдвинула брови и резко рубанула воздух рукой, в этом жесте хорошо ощущалось то, что ей мои слова понравились.
– Резонно. – Верея встала, погладила дочь по плечу, затем подошла к резному комоду, стоящему в углу, открыла один из ящиков и достала из него флакон со знакомой мне уже красной жидкостью. – Ты свою часть сделки выполнил, прими от меня обещанную награду. Здесь девять лет жизни того человека, перед которым у тебя есть обязательства. Держи.
– Не хочу вас обидеть, только тут зелья ненамного больше, чем в прошлый раз, – сказал я, принимая у нее флакон. – Количественно, имеется в виду.
– Саша, мне прекрасно известно, что ты сам неплохой практик в этой области, – укоризненно произнесла Верея. – Если ты хочешь получить от меня клятву в том, что я дала тебе именно то, что обещала, достаточно просто об этом попросить.
Елки-палки, теперь я еще и покраснел. Нет, точно на этой экоферме что-то не то творится.
– Клянусь именем матери нашей, берегини Ладимиры, что это зелье именно то, что было обещано, и что человек, который его выпьет, увеличит срок своей жизни на девять лет.
– Полноценных? – уточнил я. – Без ограничений? А то там такой товарищ, которому года не беда. Он себя не жалеет, живет на полную катушку.
– Полноценных, – подтвердила ворожея. – Даю в том свое слово. Если только он сам по дури шею не свернет, но то уже не моя вина и не моя забота. Сделка закрыта?
– Эта закрыта, – согласился я. – Но был у нас еще один договор, теперь к нему бы перейти.
– А и перейдем, – даже не подумала спорить со мной Верея, усевшись за стол. – Только прежде… Ильмера, дочка, сходи к тетке Акифье. Она вчера гуся жарила с яблоками, попроси у нее половину от него для нашего гостя. Не спорь, Саша, не надо. Никто не сможет сказать, что я плохо приняла в своем доме дорогого гостя. И без того меня стыд ест за то, что угощение для тебя у родни просить приходится.
Девушка вышла из дома, неслышно притворив дверь, Верея подошла к окну, как видно для того, чтобы убедиться в том, что дочь пошла выполнять ее поручение, а после, не поворачиваясь ко мне, произнесла:
– А теперь слушай, ведьмак, что я от тебя хочу получить в обмен на свою помощь.
Глава 3
– Надеюсь, не душу? – насторожился я. А что, похоже, от этих дам чего угодно можно ожидать. – Если речь про нее, то мой ответ сразу «нет».
– А у ведьмаков есть душа? – удивилась, уж не знаю, всерьез или наигранно, Верея. – Вы разве ее на силу не меняете?
– Мне про это ничего не известно, – теперь немного растерялся и я.
А что, если да? С другой стороны – вряд ли. Такие штуки делаются только по обоюдному согласию, мне же Захар Петрович в то приснопамятное утро на Гоголевском ничего подобного не предлагал, а я, соответственно, ни на что не подписывался. Этот старый хрыч просто поставил меня перед фактом, да и то уже позже, когда в виде призрака заявился ко мне домой ночью.
– Ну, значит, это не так, – миролюбиво предположила Верея. – Да это не столь важно.
– Кому как, – возразил я. – Мне вот моя душа дорога. Кто его знает, как оно там будет? И уж лучше я с ней окажусь, чем без нее.
– Меньше думай на подобные темы – посоветовала мне ворожея – Истину ты все равно узнать не сможешь до той поры, пока сам не окажешься в тех краях, о которых сказал, а гадать, что да как, дело бестолковое. И вообще – тебе нужно зелье из мандрагыра, о котором ты меня просил?
– Нужно, – кивнул я.
– Вот и ладно. Да, ты корень привез? А то, может, и говорить не о чем.
Я молча достал из рюкзака, который прислонил к ножке стола, холщовую тряпицу, в которой лежал мандрагыр, положил ее на стол и развязал узелок.
– Ох ты! – выдохнула Верея, которая, само собой, сразу же поняла, какую ценность видит. Матерая тетка, опытная, такой одного взгляда хватит, чтобы понять, что да как. – Опять ты меня удивил, ведьмак. Не расскажешь, где такое сокровище раздобыл?
– Нет. Это мои дела, при мне они и останутся.
– Твое право. – Пальцы ворожеи невесомо погладили коричневую поверхность корня. – Старый. Мощный. Еще есть?
– Все, что останется от этого куска после выполнения