— Поддерживаю! — вторая жена папы, откликнулась с другого конца стола. — Стася выросла, пора о себе подумать.
— Мам, я лететь никуда не намыливаюсь, но если в твоей жизни появится мужчина, буду рада. Ты у меня молодая и красивая! — сказала я.
Гости со мной согласились, а мама…
— Зачем мне мужчина в доме? Мне и так хорошо! Стася из гнезда вылетит, внуки появятся, буду с ними возится, ну и кота заведу, — отшутилась.
В общем, не собиралась на ни за какой замуж. Она ремонт на кухне и в ванной собиралась делать. И вот те раз… Собралась замуж. Проблема в том: за кого собралась! Я этого Шаповалова, вживую один раз, издалека видела. Дожидалась маму, сидя в кафе на первом этаже бизнес-центра, потягивала кофе латте и смотрела в окно. На площадке перед зданием резко затормозила громадная машина, из машины выскочил огромный мужик, сотрясая кулачищем разговаривал с кем-то по телефону.
— Шаповалов кого-то строит и по порядку номеров рассчитывает.
Прокомментировал сидевший за соседним столиком парень. Я выпала в осадок, фамилию Шаповалов, от мамы конечно же слышала.
Я потом, когда ее дождалась, спросила: мам, тут мне выпало счастье лицезреть твоего непосредственного начальника, ты уверенна, что с ним не опасно контактировать?
— Уверенна. Главное, под горячую руку не попадаться, — отшутилась тогда мама.
Несмотря на глубокое погружение в собственные, скачущие табуном мысли замечаю, что вид озадаченно грызущей морковь меня, сильно впечатлил Кирилла Лисовского. Выражение лица у него стало…. Как будто его только что, чем-то тяжелым по голове приложили.
— Кирилл, погоди, уж не твой ли… — нарушает повисшую над столиком тишину Яков, предварительно толкнув Кирюшу плечом.
— Съешь морковку, — обрубил качнувшийся от толчка Лисовский.
Не пойму, показалось или в его голосе далекие раскаты грома послышались?
Хотя, какая мне разница, пусть хоть молнии из глаз метать начнет…
Не начал. Потянулся к подносу, сгреб пригоршню морковных палок… Одну за другой, закидывает в рот.
Яша кашлянул. И по примеру друга полез рукой в поднос.
Грызут корнеплоды сосредоточенно.
— Стась, — Файка завозилась у меня под боком, цветы свои наконец прекратила обнимать, примостила букет на край дивана. — Стась, я правильно поняла, Ирина Вадимовна….
— Правильно поняла. В кино не идем, еду в Пушкин знакомиться с маминым будущим мужем. Двух метровым амбалом, которому лучше не попадать под горячую руку, — говорить старалась негромко, но за столик позади нас, уселась шумная, веселая компания, пришлось тональность повысить. — Не понимаю…. С чего вдруг мама замуж за него собралась? Он же… И мама…
Кирюша подавился корнеплодом. Закашлялся.
— Не попадаться под горячую руку… — Эхом повторила Файка. — Не попа…. Стась. Может у тебя какой-нибудь дальний родственник объявился, о котором ты не знала, а мама его от тебя скрывает, потому что он тяжело болен и ему требуется дорогостоящая операция? — ляпнула Файка.
— Родственник? Не улавливаю причинно-следственной связи между родственником, операцией и бракосочетанием.
— Ирине Вадимовне понадобилась крупная сумма на лечение родственника, она обратилась за помощью к этому… Амбалу, попалась ему под горячую руку и он, заставил ее выйти за него замуж, — выдает Фая.
— Ну у тебя и фантазия. Нет у нас неизвестных родственников! Тетка двоюродная в Самаре, так она как конь здоровая. С ее слов.
— Н-да. Кому-то счастье привалит, — задумчиво-язвительно проговаривает Лисовский и продолжает хрустеть морквой. Проникся к корнеплоду гаденыш.
***
Точно гаденыш. Несколько минут назад, выглядел как пришибленный, и посмотрите на него, пришибленность сбросил, язвить изволит! Всех с мыслей сбил, за столом повисла тишина, только хруст корнеплода слышен. Издаваемый все тем же, господином Лисовским.
Провокатор. По другому не назовешь. Подслушивает чужие разговоры, да еще провоцирует. Меня. Зря старается, мне не его язвительных реплик. Ну, и к тому же, я в образе скромницы и… Короче, не важно: главное в образе.
Признаться честно, мне, вместе со всем моим образом, уже не сиделось на месте. Просторное помещение закусочной вдруг стало напрягать всем подряд: потолком, слишком ярким освещением, интерьером исполненным из металла и пластика, гулом голосов, специфическим запахом фастфуда. Захотелось выбраться отсюда на воздух. Мелькнула мысль предложить перейти на открытую веранду… Не стала. Сама не знаю почему.
Яше в отличии от Кирилла, морковь не особенно понравилась. Вторую пригоршню брать не стал, взглянул на поднос с плохо скрываемым отвращением, но тут же, спохватившись заулыбался, и нарушил молчание, обращаясь к нам с Фаей:
— Фая. Девушки: повторно предлагаю сменить место дислокации.
— А мне, как-то неожиданно здесь понравилось. Хорошее место, зачем менять? Морковь свежайшая, компания… Приятная, — с ленцой проговорил Лисовский, нагло ногу мою, придвинул вплотную к железке, еще и взглядом одарил ехидным, не ногу — меня.
— Пожалуй останемся. Так, что там с несчастным родственником? И тетей здоровой как лошадь?
Вы посмотрите на него! Остроумие поперло! Жлоб. Бургер от Каррера зажал. Да, придираюсь, но поделать с собой ничего не могу.
— Итак, Станислава, продолжайте повествование, — напомнил с ленцой в голосе.
С силой отталкиваю Кирюшины конечности, предпринимаю попытку наступить двумя ногами. Не получилось, успел убрать. Предусмотрительный, мать его!
— Кирилл, не дури, сделаю уточнения на предмет свободных столиков и… — красивый брюнет Яша, подмигнул Файке, достал смартфон, ткнул длинным пальцем в экран… Смартфон в руке брюнета, задрожал крупной дрожью, и грянул веселой еврейской мелодией.
Яков едва заметно поморщился, вызов отклонил. Не тут то было: не прошло и секунды, мелодия вновь раздалась. Снова отбил входящий, потом еще раз… Кто-то настырно названивал.
Яша пробормотал что-то на иврите: берусь предположить, ругательное. Тем не менее, вызов наконец принял, и бодро заговорил в трубку:
— Я встретился с друзьями, говорить неудобно, как освобожусь, перезвоню.
На другом конце трубки, по всей видимости не особо желали ждать, когда Яша освободится, потому как, минуты две ему что-то высказывали, а он, слушал, театрально подняв брови вверх. Потом снова заговорил, значительно снизив тон:
— Часа через полтора — два, точнее сказать не могу… Белое сухое? Хорошо. Не забуду Пока Заинька.
Последнее предложение, он произнес очень тихо, я скорее прочитала по губам, чем услышала.
Файка тоже. Прочитала. Чувствую, как она напряглась. Еще не хватало! Напрягаться из-за какого-то Яши и всяких Заинек.
Протянула руку, взяла подругу за запястье, слегка сжала пальцы. Я давала ей понять: вот моя рука, я тебя поддержу, ты не вздумай расстраиваться. Ты лучшая! Хрен бы с ним, с Яшей.
И Фая повернула ко мне голову, натянуто улыбнулась.
— Стась. Не пора нам попудрить носики? — подает условный сигнал, что пора нам отсюда линять. Как договаривались. Только… Я линять передумала. Мы не станем уходить по-английски, мы уйдем как положено: скромно и со вкусом.
— Секундочку Фай, — отпускаю руку подруги, забираю с пластикового подноса свой телефон, нацеливаюсь камерой… Делаю несколько снимков — ополовиненной горки морковных палок,