Адский жар, исходящий от круга портала, постепенно растворился в прохладном воздухе. Черт от непривычки начал дрожать, а потом заволновался. Его должны были встретить! Конечно, он не рассчитывал на торжественную встречу с черной ковровой дорожкой и факелами, но хоть как-то?..
Никого. Продолжать сидеть на асфальте было довольно холодно, пришлось подняться. Черт сделал шаг и поморщился. Без копыт ходить непривычно, а мягкими пятками по асфальту — еще и больно.
Варфоломей стоял и озирался, когда перед ним остановился большой черный автомобиль. Дверца открылась, из темного салона показалась когтистая рука с крупным рубиновым кольцом (именно рубиновым, сделанным из цельного рубина огромного размера; и не просто какого-то рубина, а редчайшего, цвета голубиной крови) и поманила Варфоломея. За неимением альтернатив он нырнул в машину.
Несколько секунд Варфоломей и хозяин диковинного перстня рассматривали друг друга с большим удивлением. То, что рядом с Варфоломеем сидел черт, сомнений не было: угольки глаз с тлеющим глубоко внутри адским пламенем, смоляные кудри, чуть заостренные уши… Но вот рогов не наблюдалось.
«Бедолага безрогий, — подумал Варфоломей, — не повезло как».
Еще, в отличие от адских реалий, московские требовали одежды. Черт был модным. На нем отлично сидели темные джинсы, бутылочного цвета твидовый пиджак с розовой шелковой подкладкой и нежно-голубая хрустящая рубашка.
Варфоломей дернул носом: в машине пахло кожей, деревом и кофе.
— М-да, — изрек черт. — Из Ада? Семен, поехали.
Мотор приятно заурчал, и машина тронулась.
— Домой или в офис, Амадей Веленович? — уважительно поинтересовался водитель, кстати говоря, обычный человек.
— Домой, — откликнулся черт.
Варфоломей запоздало кивнул.
— Из Ада, — хрипло ответил он.
— Не ждали, — отозвался Амадей, — уже лет двести пятьдесят как. А что, отправляет все тот же?.. Его еще потрясти надо?
— Да.
Черт поцокал языком.
— Никто не молодеет, но с твоей маскировкой старикан промахнулся, — сказал он, поглядывая на рога Варфоломея. — Как звать?
— Варфоломей.
— Ох, твою ж мать при всем уважении! Я Амадей, — представился черт и протянул руку.
Варфоломей ее пожал.
За окном проносились дома, по улицам ходили люди. Чуть распогодилось, показалось бледное солнце.
— Почему портал, — Варфоломей откашлялся, — в таком странном месте?
— А, это. Раздолбайство, — весело откликнулся Амадей. — Тут все так быстро меняется! Раньше там наше гнездо располагалось, как сейчас говорят — «офис». Лес и поля кругом… Красота! Но Москва так разрослась… Потом домов понастроили, а портал остался. Тебя к нам за что?
— Сам попросился, — отрезал Варфоломей так, что сразу становилось ясно: распространяться на эту тему в дальнейшем он не намерен.
Амадей запустил пятерню в волосы и потер затылок.
— Разберемся. Служил?
— Шестьсот шестьдесят шестой адский легион, — подтвердил Варфоломей.
— А меня вот сразу на Землю, — поделился Амадей. — Так что я, считай, жизни в Аду и не знаю. А после легиона чем… м-м-м… занимался? Семен, а поставь-ка нам, пока едем, моего тезку.
Салон заполнился совершенно божественной музыкой. Легкой, летящей и чистой, как сама радость.
— Моцарт, — поделился Амадей с благоговейным вздохом. — Дьявольски талантлив был. Даром что человек.
— В бюро работал по урегулированию проблемных ситуаций и жалоб.
Черт удивленно присвистнул.
— Ого!
И надо сказать, тут было чему удивиться. Работа у Варфоломея была тяжелой. С ночи до утра он разбирал всевозможные жалобы и конфликтные ситуации. Специалист по связям с чертовой общественностью, если так можно выразиться. Проблем в Аду хватало с избытком. Обязательно кто-то был чем-то недоволен или чего-то требовал. То лава на дорогах застыла не так, как нужно, то поднимался вечный вопрос «почему черти не летают»… Подавались бесконечные требования о выделении чертям крыльев. А иногда становилось действительно жарко, когда требовали разрешить браки с… О, в этом вопросе слишком много вариантов, чтобы их все перечислить.
Глава 3
Софийка сидела на кухне Евы, и ее глаза озорно сверкали. В бокалах бежали пузырьки шампанского. Подруга едва не захлебывалась от восторга.
— Давай, открывай!
Ева медлила, водила пальцем по гладкой блестящей бумаге. Подвох был. Совершенно точно. Она видела это по улыбке подруги. Откуда она там вернулась? Ева напрягла память. Софийка была путешественницей по жизни и постоянно куда-то ездила.
— Ну же!
Григорий жадно смотрел на ленточку на коробке. Она была ему нужна.
Ева открыла.
— Это что? Это член? Резиновый?
Софийка залилась веселым смехом.
— Да!
— Хм…
Ева извлекла внушительную резиновую штуковину.
Григорий завладел вожделенной ленточкой и утащил ее в зубах.
— Из Амстердама. А что я еще могла привести лучшей подруженции?
— Что угодно… Тюльпаны? — спросила Ева, вертя в руках игрушку.
— Он на батарейках, там в комплекте. Ну как?
— Э-э-э… — Ева пока не разделяла восторга. — Я, конечно, все понимаю, намек на… мою личную жизнь. Но почему он зеленый?
— А что, приятный цвет. Ну, знаешь… нефритовый стержень и все такое.
— Выглядит каким-то нездоровым. Зеленый… Ну сама представь? И ты уверена, что эту штуку можно использовать… ну, на живом человеке? Размер и хм… толщина. Как это засунуть? Это больше на джедайский меч похоже.
— Прикинь, был такой с подсветкой.
— Интересно, что там освещать?
Подруги засмеялись и выпили шампанского. Щеки Евы пылали. Она перехватила резиновое изделие как меч и наставила его на подругу:
— Люк! Я твой отец!
Это вызвало очередной приступ веселья. А потом Софийка возмутилась:
— Вот! И как ты можешь начать отношения, если у тебя такие запросы? Не знаю, прояви воображение! Нормальный защитный цвет. Может, это военный… такой брутальный.
— Софийка, не продолжай!
София отпила шампанского и елейным голосом поинтересовалась:
— А ты случайно не собираешься завести себе еще парочку котов?
— Нет! — Ева отложила резиновое чудовище в сторону. — Григорий будет единственным котом в семье.
— Ну смотри.
Уже значительно позже, когда подруга уехала, Ева все-таки вставила в резиновый зеленый член батарейки. Он завибрировал. Григорий примчался с кухни и удивленно уставился на работающий агрегат.
— Видишь, какой подарочек от лучшей подруги?
Ева бросила игрушку на покрывало.
Григорий запрыгнул на кровать и… принялся тереться башкой. Вибрация ему нравилась, а резина была приятной. Так что с этого дня Григорий полюбил спать, устроив голову на подарке Софийки. Приходил в восторг, когда Ева включала разные режимы. И всегда недоуменно смотрел на Еву, когда она прерывала его сон бешеным хохотом.
* * *Черти покинули Москву, потолкались в пробке на МКАДе и въехали на территорию элитного коттеджного поселка «Соколиные озера» (кто придумал такое название?). Машина плавно затормозила у подъезда внушительного особняка с большими окнами.
Амадей выпрыгнул на улицу, как черт из табакерки.
— Проходи, Варфоломей. Ты, наверное, есть хочешь. И надо тебя приодеть. А то здесь вот так не принято. Да и я очеловечился… Отвык, так сказать. Ща сообразим.
Он улыбнулся и ринулся в дом.
Варфоломей, тихонечко ругаясь, двинулся следом. Пятки никак не желали адаптироваться. Из холла доносилось громкое пение Амадея, отчего хрусталики на громоздкой люстре позвякивали.
— Не стой на пороге! Двигай сюда!
На полу лежал гладкий как шелк итальянский мрамор, так что после асфальта ступать