– Охренеть! Ты знаешь обо мне больше, чем мой агент.
– На то она и лучший агент, тупица! – уже более бодро отвечает товарищу Макс, вышедший из душа.
– Одеться не хочешь? – я окидываю взглядом своего клиента, который на данный момент стоит в чем мать родила и светит своим накаченным торсом. Спасибо, что хоть полотенце на бедрах оставил.
– А что? Смущаю? – начинает Макс старые добрые приколы на тему того, что все женщины по определению хотят их. Вот только я очень большое холодное исключение. Хоккеисты для меня существа бесполые, я с ними не сплю, не целуюсь, не флиртую и не завожу отношения. Точка.
– Нет, хочу убедиться, что ты в таком виде не припрешься на тренировку – спокойно отвожу глаза и направляюсь к дивану, где вибрирует его телефон. Оказавшись спиной к парням, я принимаюсь чистить телефон Макса, который непонятно с чего решил, что всё же я оценю его следующую шутку.
– Упс…
Я слышу его голос за спиной и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что означает это «упс». Как дети, честно слово! Вскинув голову наверх, я набираю воздух в легкие, чтобы не сорваться на нем.
– Макс, заканчивай, одень трусы и тащи задницу на кухню – даже не обернувшись, не взглянув на голого Макса, как вы поняли уже без полотенца, я прохожу мимо парней в углубление огромной гостиной, где находится кухня.
– Она же лесбиянка, ты чего стараешься? – встревает Понаморев, чем у меня вызывает приступ смеха.
– Ты дебил? Она не лесбиянка!
– Она сама сказала…
– Это что бы ты к ней не лез!
– Вас не смущает, что я все слышу? – смеюсь я из кухни параллельно закидывая в блендер все, что может помочь восстановить силы двухметровой горе мышц.
– Нет, ты все равно не услышишь ничего нового – кричит Макс и снова возвращается к разговору с товарищем по команде – Короче, она все равно не спит с хоккеистами, поэтому единственная ебля, которая тебе светит это в качестве ее клиента, вот здесь она тебя во все…
– Тебя что-то не устраивает, Стриженов? – я обрываю его монолог.
– Нет, все отлично, золотце, просто я…
Я включаю миксер, намеренно не дав ему сказать.
– Я говорю… – снова жму на кнопку – Ты не могла бы… – и снова – Черт, Элли, дай сказ… – миксер работает, а я наигранно показываю ему, что не слышу – Ладно я понял!
– Иди пей! – с усмешкой бросаю я.
Макс плюхается на высокий стул, я ставлю перед ним огромный стакан с питательной жидкостью и кладу его телефон рядом.
– Твои фото слиты в Интернет, постарайся не попадаться прессе до игры, после дашь комментарий из серии «с кем не бывает, я тоже человек». Но думаю, об этом уже завтра все забудут.
– Мила эта согласовала?
– Мила не твой агент, поэтому это она со мной должна согласовывать, а не я с ней.
– Она PR-агент
– Макс…
– Ладно, я просто решил тебя позлить… – он мнется, потирает рукой шею и потом нерешительно добавляет – И это… спасибо!
Я отрываюсь от своего телефона и вопросительно поднимаю бровь.
– За то, что помогла с сестрой, это было важно для меня.
– Все в порядке, это моя работа – спокойно отвечаю, а потом подумав несколько секунд добавляю – Береги ее. Фигурное катание хоть и красивый спорт, но не менее жестокий, чем хоккей.
Сестра Стриженова подверглась сексуальному домогательству со стороны своего партнера по фигурному катанию. Как только Макс узнал об этом, он чуть было не сорвался в Екатеринбург, чтобы сломать ноги тому парню, а вместе с ними и свою карьеру. Хорошо, что, Костя вовремя заметил транзакцию с корпоративной карты, которой был оплачем билет, и я смогла перехватить разъяренного хоккеиста до того, как он на эмоциях наломает дров. Убедив его остыть, я в тот же вечер нашла Лере тренера и нового партнера в Москве и уже через пару дней девушка переехала в Москву к брату. Такова работа спортивных агентов, вдали от дома ты становишься для своих клиентов и матерью, и отцом, и психологом. Я спасла не Леру, я спасла всю чертову команду, не дав их форварду пропустить игру, выпустив его на лед в адекватном эмоциональном состоянии.
– И… Стриженов, не дай Бог не увижу тебя сегодня на вечерней земле, клянусь, я заставлю тебя пить эти отвратительные смузи всю неделю – пригрозила я ему и направилась к выходу.
– Как скажешь, шеф! – обаятельно паясничает он.
– Эль, можно с тобой поговорить? – уже у двери меня ловит Понамарев.
– О чем?
– Эм… я тут подумал, может… В общем, что если я захочу сменить агента?
– Ты хочешь ко мне?
– Думаю, что да – он расплывается в улыбке – Ты классная!
– Спасибо, но это не аргумент для перехода. Хоть мы со Звонаревым производим впечатление бывшего мужа с женой, которые не могут решить у кого будет сцать их собака, не могу не признать – он профессионал своего дела. Тебе может показаться, что его действия не всегда логичны, но в результате, все что он делает – это только на пользу тебе. Я это точно знаю.
– Ты же понимаешь, что отказываешься от целой кучи денег?
– Я отказываюсь не от кучи, а от хоккеиста, развитие которого я не смогу предложить. Удачи тебе, и как твой несостоявшийся агент тоже рассчитываю увидеть на тренировке сегодня, иначе будете сидеть на отвратительной диете у меня оба.
– Ты и правда Цербер – цокает Понаморев с легкой улыбкой.
– Сочту за комплимент – с этими словами я, покидаю пентхаус, и с чувством выполненного долга еду в офис, чтобы заняться бумажной работой.
Проезжая по набережной, я еще раз отмечаю как люблю этот город, многим Москва кажется слишком шумной, слишком многолюдной… одним словом «слишком». Однако я сразу влюбилась в нее, поняла – это мой город. Поверьте, мне есть с чем сравнивать, я побывала во многих странах на сборах и соревнованиях по фигурному катанию, и каких бы красот мне не удавалось увидеть, ни в одном городе мне не захотелось остаться навсегда. В Италии все слишком много разговаривают, на Мальте меня жутко бесили мажоры-англичане, в Испании никто не говорит по-английски, да, и вообще никто в Европе не в курсе, что такое транспорт по расписанию или работа по графику. В Штатах было бы неплохо, но слишком далеко, да и Нью-Йорк не может похвастаться безопасностью, не говоря уже о несоизмеримо высоких ценах буквально на все, даже на здоровье, это я сейчас про медицинскую страховку. Поэтому сколько бы мир не ругал Россию, а мои тренеры