Татьяна всю дорогу следила за красавицей Ольгой и ее братом. Они представлялись ей самыми подозрительными, особенно после той маленькой детали – капельки крови, которую она заметила. Вдобавок у женщины имелся мощный мотив: избавиться от опостылевшего мужа. Но боже мой, почему так сложно? Зачем в вагоне, после футбола, с кучей свидетелей и огромным риском?
Качалова выглядела заледенелой, будто бы замороженной. Виновата она или нет? Было трудно представить, что творится в ее душе. Она только что потеряла мужа. Но прав Ходасевич: вообразить, что молодая женщина хладнокровно вонзила нож ему в грудь, под шею, да с одного удара, да сразу насмерть, было трудно.
А брат ее Черевикин пребывал в явном неадеквате. Вдруг, не обращаясь ни к кому конкретно, он довольно громко, сбивчиво и сумбурно заговорил:
– Я сколько ему говорил: хватит храпеть! Не храпи!
Красавица-Ольга цыкнула на него:
– Перестань! Замолчи!
Лицо ее стало по-настоящему злым.
Но тот, не обращая на нее внимания, продолжал:
– Я говорил ему: иди, лечись! Что ты храпишь, как грузчик?! Молодой ведь вроде человек. Да и пьянство бесконечное. Как говорится, о мертвых ничего, кроме хорошего, но в самом деле! Доколе, как говорится, можно терпеть!
– Заткнись!! – гаркнула Качалова и даже чуть не замахнулась на брата.
Но Ходасевич, казалось, не обратил на инцидент ни малейшего внимания. К нему как раз пришел из седьмого вагона давешний полицейский лейтенантик, отозвал в узкий коридорчик рядом с кухней и стал что-то докладывать. Таня поспешила к ним. Помощница она, как ее, в конце концов, объявил Ходасевич, или нет? Имеет право знать.
Успела услышать лишь обрывок:
– …у него под подушкой – психотропный препарат. Галоперидол в таблетках.
Татьяна влезла:
– Имеется в виду брат жены убитого?
Лейтенантик кивнул, с некоторым даже удивлением от ее осведомленности.
А полковник в отставке проговорил, обращаясь к нему, одними губами:
– Думаю, вам пора его брать. И пожалуйста, пошумнее. Вам же этот шум в итоге поможет.
Юный полицейский сосредоточенно кивнул, подозвал к себе сержанта (или старшину), и они вдвоем отправились к столику, за которым сидели красавица-вдова и ее брат. Когда достигли цели, лейтенантик не без пафоса обратился к странному молодому человеку:
– Гражданин Черевикин, вы задержаны по подозрению в убийстве вашего зятя Игоря Качалова. Пройдемте.
Сестра его закричала – несколько, как показалось Тане, ненатурально:
– Вы не имеете права! Где ваши доказательства?!
А Черевикин театрально захохотал:
– Я ведь ему говорил! Говорил! Я предупреждал его! Хватит! Хватит, Игоряша, говорил я ему! Перестань, говорил, храпеть!
7Процессия отправилась в противоположную сторону от ресторана, нежели «родной» седьмой вагон, – в штабной, под номером восемь. Группу возглавлял лейтенант, за ним следовал преступник, руки за спину – спецсредства в виде наручников решили не применять. Дальше шел полисмен мелкого звания, потом Ходасевич и, наконец, Татьяна. Она решила, что раз столько сделала для расследования, то никто не имеет права ее гнать и рассказывать сказки про тайны следствия.
На ходу, над дрыгающейся сцепкой, девушка бросила отчиму:
– Ты ведь заметил?
– Еще бы.
– А кто был первый, ты или я?
– Тебе сильно вредит, – пробурчал в ответ экс-полковник, – излишнее тщеславие.
Таня не осталась в долгу, съязвила:
– А тебе, Валерочка, сильно вредит твоя старческая близорукость.
Да, они поняли друг друга без слов и разглядели на застегнутой на все пуговицы рубашке убийцы крошечную капельку красного цвета – возможно, крови.
Расположились в одном из штабных купе. Судя по тому, как в нем попахивало – мужиками, казармой, – то было постоянное пристанище полицейских.
Лейтенант объявил:
– У нас допрос неофициальный, просто опрос, поэтому присутствие посторонних лиц является допустимым. А вам, гражданин Черевикин, я советую сейчас, как говорится, облегчить душу. И, что называется, отрепетировать ваши будущие показания, с тем чтобы в итоге суд и приговор как можно более полно учел смягчающие дело обстоятельства. Итак, рассказывайте. С какого времени вы состоите на учете в психоневрологическом диспансере?
Черевикин вздрогнул от неожиданности, вышел из того ступора, в который его повергло задержание, и автоматически проговорил:
– С девятого года.
– Две тысячи девятого? – уточнил лейтенант.
– Да.
– В стационаре лечились?
– Да. Три раза. Или два.
– Ну вот! – воскликнул полицейский, сменив тон и переходя на гораздо более панибратский: – Самое время тебе косить под невменяемое состояние. Да ты, наверно, в нем и находился? Выпил лишку? Или таблеток наглотался?
Черевикин не отвечал.
– Ты почему зятя своего убил? Личные неприязненные отношения? В одной квартире жили? Затрахал он тебя, грубо говоря? Доставал? Издевался? Давай, говори, тебе ж зачтется, если окажется, что у тебя мощный мотив его порешить.
– Нет. Все хорошо у нас с ним. Мы с ним друзья были.
– Почему ж ты его на перо посадил?
– Я говорил ему: не храпи. Сто раз говорил. Иди, говорил, лечись. А он все равно. Его Олька из своей комнаты выгоняла, когда он пьяный был. И он ко мне в залу ночевать являлся. И храпит, храпит. Я спать не мог. На кухне на табуреточке закемаривал. В ванную залезал, от него прятался.
– Хотите сказать, вы своего зятя за храп порешили?
– Выходит, так. Переполнилась чаша терпения.
– Где вы взяли орудие убийства? – вдруг вклинился отчим.
– А? – растерянно откликнулся обвиняемый.
– Нож где взял?! – гаркнул лейтенант.
– Я… я не знаю…
– Скажите, Черевикин, – сменил тему Ходасевич, – ваша сестра успехом у мужчин пользовалась?
– Ну конечно, такая красавица! – разулыбался убийца.
– А любовники у нее имелись?
– Я не знаю. Нет.
– Вы ее ни с кем никогда не видели? Я имею в виду – с посторонними мужчинами? На улице или домой к ней приходили?
– Нет.
– Кем она работает?
– Медсестрой.
– Где? В больнице, поликлинике?
– В больнице. Областной клинической, – сказал подозреваемый с гордостью.
– Отлично. А ваш бывший зять?
– Он слесарь, на заводе. Был.
– А вы? Заняты общественно полезным трудом? Или на инвалидности?
– Работаю. Курьером.
– Хорошо. А теперь расскажите подробно, шаг за шагом, как вы убили своего зятя. По пунктам. Где взяли нож. Где его хранили. Как пронесли в поезд. Где он у вас лежал в купе. Как вы спустились со своей верхней полки. Как взяли в руку орудие преступления. Как ударили ножом гражданина Качалова. Куда ударили. Сколько раз. Мы еще ведь и следственный эксперимент проведем. То есть вы наглядно покажете, как дело было.
– Я не помню… Я ничего не помню… Он храпел, храпел… У меня голова раскалывалась… И тут я что-то сделал, и он раз – и перестал.
– Понятно, – удовлетворенно сказал Ходасевич, а потом, покряхтывая, встал и поманил Таню в коридор: – А ну-ка, давай выйдем.
8– Таня, у меня к тебе будет ответственное задание. Как я тебе уже говорил, надо искать связи, – начал отчим. – Связи между убитым и другими пассажирами. Разыскивай давай, как хочешь. Используй свой любимый Интернет. Главным образом меня интересуют этот Черевикин, его сестра Качалова и кто-то третий. Ты поняла?
– Вполне. А ты что будешь делать?
– Другими делами займусь, – уклончиво ответил Валерочка.
Татьяна отправилась в свое купе, устроилась на собственной нижней полке.
Отчим где-то шлялся. Допрашивал Черевикина? Или искал другие доказательства?
Вернулись