— Здрасте, — синхронно заявили мне «стожки» и замерли посередине комнаты.
— День добрый, чем могу служить? — уточнила я, откладывая розы на подоконник.
Стожки заволновались и принялись переглядываться между собой, словно решали страшной важности вопрос. Мне захотелось выйти в центр комнаты и покрутиться, дабы эти двое шахтеров могли утолить свое любопытство. То, что именно этот недуг пригнал гномов в больницу, я не сомневалась.
— Мы к доктору, — нерешительно пробасила одна из «кочек».
— Я к вашим услугам, — спокойно заявила я.
— А я тебе говорил! — обрадовался «стожок» побольше и пнул товарища локтем в бок.
— Чтоб я лопнул! — выдохнул басивший визитер, — Глем.
И мне протянули мозолистую ручонку с грязными ногтями. Я ее с готовностью пожала и представилась:
— Доктор Бэатрис Роквул.
— Рэм, — с готовностью отозвался второй гном, — шахтеры мы.
Я открыла рот, чтобы выразить маленьким землекопам, что очень рада знакомству с ними, но оглушительный грохот прервал не начавшуюся тираду. По земле прошла волна дрожи, стекла в окнах зазвенели, а одно с тихим хрустом лопнуло. Пол под ногами скрипел и, казалось, пришел в движение, а с потолка мелкой пылью осыпалась побелка.
Мортинс вовремя выставил руку, не дав мне рухнуть на пол. Гномы сосредоточенно смотрели в окно, где были видны заснеженные шапки гор.
— Обвал? — спросил Мортинс у старателей, — или ваши опять подорвали одну из шахт?
Гномы синхронно замотали бородатыми головами и бросились к окну.
— Мы шахты не подрываем — опасно, — прошептал «стожок» по имени Глем, — там бригада Холга должна была быть…, но они на разведку пошли… Ой- ей…
Пока мужчины обсуждали случившееся, я уже паковала в сумку нужное для оказания первой помощи. Если бригада гномов там, в горах, то среди них точно будут пострадавшие.
ГЛАВА 4
— Леди, на дохлой лошади мы быстрее не доскачем, — ехидно пробасили мне на ухо, — пустите уздечку, вы задушите Грома.
Я со стыдом поняла, что и вправду хватаюсь за лошадиную уздечку, словно за спасительный канат над бездной. А Нордвуд, будь он трижды неладен, вместо того, чтобы игнорировать мою истерику, подтрунивает над ней всю дорогу. А дело в том, что я боюсь лошадей. Я и лохматые гномы как раз выскакивали из здания больницы, а мимо нее уже мчалось несколько мужчин на лошадях, одним из них был, естественно шериф Нордвуд. И он, что тоже естественно — предложил довезти меня до шахты. А я, что для меня так же нормально — испугалась.
Просто эта паническая боязнь лошадей у меня с самого рождения. Батюшка часто шутил, что причиной было фатальное падение с горшка, а я только кисло улыбалась и продолжала шарахаться от пони. Меня единственную на уроках верховой езды привязывали к лошади… даже той, что смирно стояла на месте. Не знаю, в чем причина, но сидя верхом на лошади, я начинала совершенно по-особенному взаимодействовать с гравитацией. Я просто сползала из седла и норовила пасть к ногам быстроногого создания.
А теперь меня трясло и болтало в седле, куда меня, как куклу, усадил шериф. И как усадил! По- дамски, боком, так что неплодородные почвы севера могли принять меня в свои объятия в любую секунду. Я сначала хваталась за гриву Грома, потом за шерифа, потом в крайней степени отупения — за поводья. Земля комьями летела из- под конских копыт и под конец, окончательно сдавшись — я зажмурилась.
После остановки я с трудом отделилась от седла, так что шерифу пришлось меня выдернуть. Шатаясь и икая от пережитого ужаса, я побрела туда, где уже кипела работа по расчистке завалов. Глэм и Рэм тоже были здесь, прискакав вдвоем на одной худосочной кобыле.
— Что они делают в этой части гор? — рявкнул Нордвуд, обращаясь к одному из гномов — неразлучников.
Те только ошарашено мотали головами и дергали себя за бороды. Чувство что неприятности у нас только начинаются, не отпускали меня все время, что я шла к завалам. Нордвуд всю дорогу сквернословил вполголоса и шарил взглядом по вершинам гор, словно выискивал там что-то.
— Сэр, Холг только на разведку пошел и… — мямлил Глем.
— И они бы по доброй воле на земли сасквочей не полезли бы, — пискнул Рэм.
— А от жадности легко бы наплевали на уговор с горным народом, — рявкнул шериф, — вы меня за идиота держите, Рэм!
Гномы опять замотали головами, но по взглядам было ясно, что они знали о намерении товарищей, нарушать неписанные правила здешних мест.
— Это опасно? — шепнула я шерифу, против воли оглядываясь по сторонам.
Сасквочи были народом диким и на контакт с другими расами шли неохотно. Там где они жили, просто пытались не нарушать границы поселений дикарей и держались от горных великанов подальше. Но, от мысли, что я своими глазами увижу горных людей, у меня против воли начинало чаще биться сердце.
— Это место священно для здешнего племени, — вздохнул Нордвуд, — а гномы вечно сюда лезут, услышав от кого-то о залежах серебра именно здесь. Нас Мхора не тронет, но коротышек я даже защищать не стану.
Я согласно кивала словам шерифа и даже не сразу поняла, что со свистом прорезало воздух у самого лица и с хрустом вонзилось в землю.
— Но, лучше вам отойти к камням, — выдохнул Нордвуд, глядя на то, что чуть не лишило меня жизни. А потом выкрикнул горам, — Мхора! Мы пришли с миром. Не стреляй!
Стрела! Настоящая, с пестрыми перьями на древке! Я подавила в себе припадок любопытства и отбежала к огромному валуну. Хотя дернуть стрелу спрятать ее на память очень хотелось. Из- за камней показалась долговязая фигура, и я окончательно приросла к камням, любуясь гордым отпрыском дикого племени.
Это была огромина, выше любого из людей на пару голов, даже Нордвуд казался на его фоне хилым карликом. Сасквоч стоял прямо, вздернув подбородок, и опирался на лук. Горный ветер трепал длинные, снежно- белые волосы, звенели бусины, вплетенные в длинные пряди. Все тело дикаря покрывала короткая серебристо- серая шерсть, словно плотно сидящий костюм, скрывала кожу, но не прятала бугрящихся мышц. Единственным клочком одежды на незнакомце была набедренная повязка из мелкой кожаной бахромы.
— Лорд ветра! — прорычал сасквоч, — ты клялся, что люди не ступят на эти земли!
Нордвуд оглянулся на замерших у завалов людей и гномов. Махнул кому-то рукой и быстро зашагал к дикарю. Сасквоч в два прыжка преодолел небольшой уступ, на котором стоял до