Убежище было надежное, однако ночь обещала быть холодной. Уже сейчас ребята начинали мерзнуть. Они укрылись курточками, а сверху навалили берёзовых веток, травы, папоротника.
Лёня долго не мог уснуть. Вспомнился дом, не этот, дедушкин, а свой, в Сосновке. Вспомнилась мама. «Какая она теперь стала?» — спросил себя Лёня, и ему сделалось очень грустно. Ему вспомнилось, какой хороший у них с Шурой был живой уголок под кроватью: совёнок, белые мыши. Совёнок, правда, противный, головастый и всегда пищал, зато мыши были прехорошенькие: маленькие, беленькие. А один раз в прошлом году они с Шуриком принесли ужа, и он жил в комнате под шкафом, а мама об этом не знала. Однажды утром, когда Лёня ещё лежал в постели, она вошла в комнату и вдруг закричала, отскочила от двери и затрясла ногой. Оказывается, уж вылез из-под шкафа погреться на солнышке, и мама на него чуть не наступила. Лёне было смешно, а уж с шипением уполз под шкаф. Интересный был уж, молоко пил из блюдечка, да мама заставила унести его на согру. А Лёня в тот же день притащил в комнату весёлую компанию лягушат. Они прыгали по всей комнате, один лягушонок оказался даже на постели у Жени. А Женя — молодец: не боится ни мышей, ни лягушек. Что она сейчас делает? Спит, наверное, в своей кроватке, и мама спит, и не знают они, что делается с Лёней.
Лёне стало очень жаль себя, из-под его закрытых век по щеке потекли слёзы. Он вздохнул коротким и шумным вздохом, похожим на всхлипывание.
III
ШУРИК открыл глаза и долго смотрел на полоски спета, лежащие на зеленой стене пещеры. Это солнечные лучи проникали в щели между камнями. Он вскочил, отвалил камень и вылез из пещеры.
Солнце ласковое, горячее, радостное, заливало ярким светом долину, пестревшую яркими цветами. Вода в потоке искрилась и смеялась. На молодой сосёнке сидела кедровка.
— Здравствуй, солнце! Здравствуй, кедровка! — весело сказал Шура, кивая большелобой головой. Кедровка пискнула и перелетела на другое дерево. Всё кругом тихонько, ласково засмеялось, и Шура засмеялся, морща короткий нос.
Вдруг он перестал смеяться. Глаза его округлились, он вытянул шею. В кустах малины мелькнула желтоватая спина дикой козы, за которой бежал совсем маленький козлёнок. Шура кинулся в пещеру, схватил лук, стрелы и выскочил обратно. Опустившись на песок, он пополз в кусты. Коза стояла у ручья и, подняв голову, смотрела в его сторону, но не видела его. Шура дрожащими руками вставил стрелу и, целясь, натянул тетиву.
Шура дрожащими руками вставил стрелу и, целясь, натянул тетиву.
Чуть слышно взыкнула стрела, в кустах скрылся короткий хвост козы.
«Не попал!» — мелькнула обидная мысль.
На песке, где стояла коза, Шура заметил несколько капель крови. Значит, коза была ранена. Он решил не упускать её и принялся выслеживать. Несколько раз на траве он находил кровь, но козы не было. Вдруг за поворотом коза, как птица, взлетела на утёс. Ещё прыжок — и она исчезла. Шура опешил, и, разинув рот, смотрел ей вслед. В кустах, почти у своих ног, он услышал жалобный плач. Мальчик вздрогнул и попятился, но потом сообразил, что это козленок. Оказывается, ранен был козлёнок: он не мог больше следовать за своей матерью. У Шуры хищно блеснули глаза. Как коршун, кинулся он к добыче. У козлёнка была ранена задняя нога. Сердце у него не билось, а трепетало. Шура заглянул в его большие красивые глаза и увидел слёзы: козлёнок плакал… Шуре стало не по себе, сердце неприятно сжалось. Погладив козлёнка по голове и опять заглянув ему в глаза, полные слёз, он часто замигал ресницами и отвёл взгляд. Теперь он готов был отдать козлёнка матери, но её не было. С козлёнком на руках он задумчиво пошёл к пещере. Первоначальная радость погасла, стало грустно и неприятно.
Лёня сидел у пещеры на песке.
— Посмотри-ка. кого я принёс, — сказал Шура.
Он присел на корточки и опустил на песок козлёнка. Лёня изумлённо приоткрыл рот, обнажая щербину.
— Уй-юй-юй! Какой малюсенький! Ты где его взял?
Шура рассказал.
— Посмотри-ка, нога-то у него как… Бедненький! А что мы с ним будем делать?
— Не… не знаю, — нерешительно сказал Шура. — У нас же есть нечего.
— Нет, Шура, не надо. Посмотри, как он дрожит и плачет. — И у Лёни у самого на густых темных ресницах повисли слезы. Он осторожно взял козленка на колени и погладил.
— Шура, пусть он с нами живет! У нас еще хлеб есть и рыба, а козленка я все равно не буду есть. Он с нами будет жить. Правда, Шурик?
Шура посмотрел в сторону.
— Пускай живет, — сказал он, стараясь говорить равнодушно. И ему сразу стало легко и весело. — Давай ногу ему перевяжем, — предложил он.
Лёня оторвал от своей нижней рубашки широкую полосу, и они принялись лечить козлёнка. Через полчаса они сидели на песке у входа в пещеру и завтракали остатками хлеба, рыбой и малиной, которую набрали тут же, недалеко от пещеры.
Долина имела чудесный вид. Горы уходили далеко на юг. Открывалась широкая луговина, покрытая высокой сочной травой, в которой пестрели яркие цветы «алтайцев», фиолетово-розовые кисти борца, лиловые метелки бадана. Кусты багульника с тупыми желтоватыми листьями и обильными фиолетово-розовыми цветами были разбросаны по луговине. Одинокие развесистые кедры живописно разместились там и сям.
— Как здесь хорошо! — проговорил Шура. — Знаешь что, Лёня, я придумал? Давай, не пойдем сегодня домой, останемся до завтра и поищем здесь золото.
Он ожидающе посмотрел на Лёню. Лёня поморгал глазами и жалобно сказал:
— А есть что будем?
— Хлеба еще хватит на сегодня, да маленько на завтра, а там, может, кого-нибудь застрелим.
— Нет, Шурик, пойдем домой, — плаксиво протянул Леня.
— Ходили, ходили и придем ни с чем, а золото, может, в этих горах, — с раздражением сказал Шура и угрюмо посмотрел на горные склоны, покрытые кустарниками. Лёня повозился и шмыгнул носом, глаза у него покраснели. Шура разрывал песок пяткой и угрюмо молчал. Упрямое желание остаться и найти золото росло.
Молчали долго, Шура ушел в пещеру и стал гладить вздрагивающую спину козленка Через некоторое время в отверстии появилась грустная рожица Лёни, и он покорно сказал:
— Шурик, я согласен остаться, только завтра обязательно домой.
Шуре стало жаль товарища и стыдно своего упрямства. Стараясь загладить вину, он поспешно сказал:
— Конечно! За один день можно много сделать, а завтра чуть свет — домой.
Не теряя времени, они нарвали козлёнку травы, уложили его в пещере, завалили камнем вход и, захватив с собой топор, лопатку, молотки, отправились на разведку.
Бодро и уверенно они копали лопаткой песок, сдирали с камней мох и дерн,