Когда я уже готовилась ко сну, в мои двери снова постучали. В очередной раз раздраженно приказала служанке убираться и уже собиралась залезть под одеяло, но замерла на месте – за дверью раздался папин голос. И, судя по его шепоту, он явно не желал, чтобы нас услышали.
– Искорка, открой.
Мои губы растянулись в довольной улыбке. Хорошо, что между нами дверь: не хотелось бы терять образ оскорбленной дочери.
– Зачем? – как можно более холодно спросила, стараясь не улыбаться.
– Нам надо с тобой поговорить.
– Мне не о чем с вами говорить!
– Рэйн, я ведь могу открыть дверь и без твоего разрешения.
Заявление отца покоробило, и улыбка сама собой исчезла с лица.
– Прекрасно! Вторгайтесь в мою личную жизнь и отбирайте даже этот маленький кусочек независимости!
За дверью послышался тяжелый вздох. Могу поспорить, отец сейчас привычно закатил глаза.
– Давай без драм! Я понимаю, это у нас семейное, но если ты хочешь говорить со мной без матери, то откроешь. Иначе потом будет другой разговор.
В его словах был резон. Поэтому, несмотря на собственную досаду и обиду, послушно повернула ключ.
– Наконец-то, Искорка! – меня заключили в крепкие объятия.
Вот только я не была настроена на столь теплое общение и почти сразу высвободилась. Затем гордо проследовала к кровати, чтобы вальяжно усесться, показывая, кто здесь главный. Как-никак мои покои – моя территория, а значит, буду играть на ней по своим правилам. Отец на мой немой вызов только улыбнулся и занял место на стуле.
Сложно было сказать, на кого из родителей я больше похожа. Так вышло, что я получила от них все в равносильном количестве. От папы смуглую кожу и каре-зеленые глаза, от мамы – миловидное личико, по крайней мере, мне хотелось так думать, и кудрявые темные волосы. В то же время от папы, который тоже был темноволосый, мне досталась его небрежность.
– И о чем ты хотел поговорить? – я демонстративно сложила руки на груди и закинула ногу на ногу.
И вновь его губы тронула снисходительная улыбка. Что же, для него все это, видимо, просто очередная детская игра. Однако мне было не до веселья.
– Искорка, пойми, мы с мамой желаем тебе только добра.
– Да-да, слышала уже!
– И все-таки, – отец вмиг стал серьезным, – ты не можешь отрицать того, что столичная академия самое лучшее высшее учебное заведение нашего королевства.
– Мне не нужно лучшее! – я не знала, как объяснить папе свои чувства, понимая, что еще немного и просто расплачусь от бессилия. – Мне нужна свобода. Ты разве был бы счастлив учиться под пристальным присмотром? Уверена, даже мама не обрадовалась бы такому!
Слезы часто помогали разжалобить отца. Он их терпеть не мог и всегда быстро сдавался.
– Твоя мама точно не была бы счастлива, вмешивайся бабушка в ее учебу, – отец пересел ко мне на кровать и хитро улыбнулся: – Но леди Ноаэль-старшая все равно всегда контролировала свою любимую внучку. Думаю, ты и сама это понимаешь.
Представив, как кто-то командует мамой, я не удержала довольной улыбки. Правда, моя улыбка быстро исчезла.
– Если мама понимает, каково мне, то почему желает той же участи?
– Потому что когда ты молод – это одно, а когда становишься родителем – другое. Все совершенно выглядит иначе, – отец ласково обнял меня за плечи. – Она очень за тебя волнуется.
– Моя мама превращается в леди Ноаэль-старшую, – недовольно пожаловалась я, демонстративно шмыгнув носом.
– С этим не поспоришь, – отец весело рассмеялся, привычно сводя все в шутку.
– Ты же не хочешь, чтобы твоя Искорка выглядела, как маменькин сыночек Лоранов, который послушно пойдет обучаться к отцу? – я извлекла из рукава последний свой козырь.
Не знаю, что там произошло в прошлом между отцом и сэром Альбертом, но они даже не здоровались, когда жены брали их с собой. Леди Эвелина с мамой были подругами и на большие праздники мы почти всегда семьями встречались. Я ненавидела эти моменты, так как приходилось терпеть общество их напыщенного сыночка. Стоит ли говорить, что такие вечера, как правило, заканчивались большим разгромом. Конечно же, из-за моего противостояния с Армандо. Только вот блондин вечно выходил сухим из воды. Неудивительно, ведь в отличие от меня, его практически все считали божьим ребенком. Так что в итоге наказывали только меня.
– Еще чего?! – отец скривился. – Ладно, думаю, ты можешь попробовать свои силы в Альмаранской академии.
В глубине души я уже заранее знала, что отец в любом случае сдастся. Но признаюсь, не думала, что это будет так быстро.
Не сдерживая эмоций, я счастливо кинулась отцу на шею.
– Я люблю тебя, папочка!
– И что – мне теперь снова можно звать тебя Искоркой? – вокруг ореховых глаз глубже залегли морщинки.
– Всегда мог! – искренне заверила, утыкаясь носом в грудь папы, совсем как в детстве. – Ты у меня лучший!
– Ага, – недовольно буркнул отец. – И с мамой, конечно же, говорить мне.
– Это же ты согласился!
– Сейчас кто-то договорится.
– Неа! Ты слишком любишь меня, чтобы злиться.
В общем, я добилась своего! Отец все-таки поговорил с мамой. Пусть она и была все еще против, но один голос у меня был. И этого достаточно, чтобы поехать в Альмаранскую академию. Маме очень не нравилось, что я выбрала не ту специальность, на которую рассчитывали она и весь род Ноаэль: мне пророчили судьбу боевых потомственных магов. Ко всему прочему, она считала, что такую бесшабашную девчонку, как меня, исключат из академии за первую же малейшую провинность. Ведь мама привыкла с детства, что всегда можно положиться на связи нашего рода, а в Альмаранской академии рычагов влияния нет. Хотя бабушка, конечно, если пожелает, может и горы свернуть!
Откровенно говоря, меня сильно обижало такое отношение матери. Но что самое несправедливое – обиделась она! Даже не разговаривала со мной. Впрочем, я и сама не желала говорить. Да и была слишком счастлива, чтобы обращать на это внимания – ведь пришли результаты вступительных экзаменов. Отныне я была зачислена на некро-целительский факультет. Я официально адептка!
Встречай меня, новый неизведанный мир!
***
Мои глаза были закрыты. Я шла по длинному коридору, с наслаждением вдыхая полной грудью аромат здешних стен. Мне отнюдь не пахло сыростью, пылью или старым камнем, скорее это был запах свободы!
Наконец-то я без родительского присмотра. Буду жить одна, в совершенно другом городе. Без этих вечно читающих морали учителей, недалеких одноклассниц и главное – без Армандо…
Меня будто молнией пронзило, когда я встретилась с большими голубыми, немного потерянными, как у недобитого теленка глазами.
– Ты?! – Мы одновременно не сдержали удивленного и раздраженного оклика.
В следующее