— Это философский вопрос, — усмехнулся спутник. — Я и, к примеру, декан Клейт можем сварить его в любом более-менее приспособленном для создания зелий помещении. Но для средней руки зельевара нужна особая комната, та, что преумножит его магические потуги. В этом особняке настолько точных залов два. Оба в старой части. В той самой, которую вы так жаждете перестроить…
Остановился и посмотрел на нее изучающим взглядом. Прищурился и поинтересовался с подозрением:
— Вы не зельевар?
— Нет, — Дария почувствовала себя пойманным на мелочи воришкой. — Я, как и отец, маг заклинаний, но очень слабый.
— Они все так себе воротилы, — ухмыльнулся декан Куртис, снова предлагая руку, чтобы продолжить путь. — Мало что могут.
— Зато не ходят обвешанные склянками, как торговцы посудой…
— Если бы наши пользователи владели только тремя заклинаниями, как ваши маги, им бы тоже не приходилось таскать на себе много склянок. Только три.
— Допустим, не три, а около сотни, — возразила Дария, но тут же осеклась. Этот спор между зельеварами и магами заклинаний стар как мир, и незачем ссориться с деканом Куртисом еще и из-за этого. Вдохнула поглубже и продолжила примиряюще: — Я не зельевар, но с управлением академией должна справиться.
— Посмотрим, — хмыкнул собеседник.
Дария ничего не ответила. Наверное, следовало бы возмутиться его тоном, но она еще верила в возможность найти общий язык и не стала усугублять ситуацию. Тем более что они, кажется, пришли на место.
С дверей вокруг пропали таблички, на стенах снова невесть откуда возникла мрачная роспись. Магических огней еще не зажигали, и от этого коридор выглядел еще зловещее, чем в темное время суток. Знакомо пахнуло сыростью и плесенью. Дария поежилась. Показалось, они с Куртисом гуляют по старому склепу, где за каждой дверью много лет лежат мертвецы, ожидающие роковой ошибки случайно забредших к ним путников.
— Я слышала голос где-то здесь, — поделилась она и смерила взглядом собеседника. Тот лишь нахмурился вместо ответа.
Молча окинул взглядом все вокруг и направился к одной из дверей. Низкой, узкой, даже немного неровной. Словно она не прямоугольная вовсе, а какой-то искривленный пятиугольник. Дария поспешила за ним. Оставаться в этом коридоре в одиночестве не хотелось.
Декан Куртис почти с нежностью погладил дверное полотно: бордового цвета дерево с нарисованными на нем узорами, извлек из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок.
— Не был внутри с того дня, как получил место декана, — пояснил он, с трудом проворачивая ключ. — Почти шесть лет прошло. Но, кажется, эта единственная более-менее подходящая комната для сильных зелий в западной части особняка, — ухмыльнулся, толкнул полотно и с удовлетворением вынул ключ: — Но если использовали ее, зельевара найдем быстро: способных эффективно петь погребальную здесь пересчитать по пальцам двух рук.
Пропустил ректора вперед и сам вошел следом.
Дария прищурилась: в наступающих сумерках сквозь окна комнаты просачивалось мало света, и ничего, кроме странной, кажется, девятиугольной формы помещения, разглядеть толком не удалось. Декан Куртис фыркнул, взял с полки у входа большую толстую бутыль с пахучим зельем, откупорил и прошептал несколько слов. Жидкость засветилась, окутала руки мужчины, а затем он сжал кулаки и над головой забегали три магических огня. Небольших, но достаточно ярких.
— Оставили специально, — пояснил он, возвращая пробку на место и брезгливо отряхивая руки. — На тот случай, если навестим комнатку в темноте.
Дария поморщилась: после полутьмы коридора свет тут был слишком ярким. Восхищенно закивала и с уважением посмотрела на господина Куртиса: декан-то на все руки мастер. Смог самостоятельно использовать жидкость в бутыли. Не было секретом, что каждый умеющий творить активные зелья без труда варил ординарные, все знали, что большая часть зельеваров умеет самостоятельно добывать ингредиенты и спецы нужны только для особо редких составляющих или больших объемов, но маги-пользователи были отдельной кастой. Их дар не имел ничего общего с зельеварением: они скорее обращались к сути, почти душе зелья и заставляли его проявлять нужные свойства. Человека, сносно освоившего все направления, Дария видела в первый раз.
— Кто бы там ни пел, он явно пел в другом месте, — подытожил спутник.
Ректор огляделась и с досадой заключила, что он скорее всего прав. В свете фонарей отлично проглядывался толстый слой пыли, покрывающий все вокруг: полки с пустыми бутылями, плошками и двумя перевернутыми котлами, очаг, пол и даже подоконник.
— А есть зелье, чтобы замести следы? — поинтересовалась она первым, что пришло в голову. — Или засыпать пылью все помещение?
— Зелье-то можно сварить любое, — пожал плечами декан и ухмыльнулся, — но тогда злоумышленников должно быть по меньшей мере двое: зельевар и маг-пользователь.
— Но вы только что применили активное зелье… — попыталась возразить Дария. Прекрасно отдавала себе отчет, что Куртис уникален, но хотелось понять насколько.
— Это не делает меня магом, — махнул рукой собеседник и посмотрел на нее как-то снисходительно, как на маленькую девочку. — Владение десятью элементарными заклинаниями никого не делает магом. Просто умение зажигать фонари страшно полезное. А вот замаскировать свое присутствие я уже не смогу… Впрочем, давайте посмотрим. Если здесь хозяйничал кто-то, непременно останутся следы.
Он по-кошачьи неслышно прошел вглубь помещения, огни неспешно поползли за ним. Дария тоже. Полутьма коридора нравилась меньше освещенной комнаты. Пространство вокруг было непривычным и настораживающим. Вздохнула. В академии для чародеев, где училась она, все казалось куда современней и проще. Неудивительно. Как бы Дария ни огрызалась на Куртиса, вся магия заклинателей заключалась лишь в словах, которые надо выучить и правильно использовать. Сто волшебных песен дарили не так много возможностей, не сравнить с почти всемогущими зельеварами.
При внимательном рассмотрении комната все-таки оказалась восьмиугольной, и страх отступил. Четное количество углов легче строилось, но и энергию зельевара преобразовывало хуже. Дария улыбнулась: в дебрях изученной теории требовался проводник, иначе со временем в голове все перепутается и любой чих покажется угрозой. А ректору бояться не пристало: и так авторитета никакого, а начни трусить, подчиненные и вовсе засмеют.
— Вернитесь к двери, — строго предупредил декан Куртис, — дух-хранитель особняка любит подшучивать над гостями в вечерний час.
Дария нахмурилась, но подчинилась. Развернулась и направилась в коридор. Пахнуло прогнившим деревом, ноги погладило ледяным сквозняком, и дверь разгневано хлопнула. Ректор вздрогнула от резкого звука. За спиной выругался спутник. Дария вздохнула, чтобы унять скачущее сердце, подбежала к выходу и схватилась за ручку. Сжала сильнее вмиг вспотевшую от страха ладонь. Дернула, но дверь не поддалась. Показалось, что ее заперли снаружи. Ректор беспомощно уставилась на декана. Тот открыл рот