Интересно, что он намеревался экспроприировать у нее на этот раз?
Оказалось — сущую мелочь. Ее крошечное издательство. Ее собственного, пусть и абсолютно нерентабельного, литературного журнала. Точнее, не само литературное издательство, которое ему наверняка и даром не нужно, потому как оно не то что не приносит прибыли, а служит источником больших расходов, а здание в центре Москвы, в котором издательство располагается, а также землю, на которой здание стоит.
Значит, вот как любил ее Геныч. Ее Геныч. Нет, уже больше не ее…
Прохаживаясь по пустой просторной квартире, в которую переехала вместе с Женечкой после возвращения из новогоднего отпуска, Инна пыталась понять, с какой целью Геннадий все это делает.
Впрочем, ответ был очевиден: чтобы оставить ее если не без гроша, так, во всяком случае, с крошками от торта. Ее и своего сына. А также двух взрослых дочерей.
Свадебного торта?
Чтобы выяснить все наверняка, пришлось прибегнуть к средствам, которые Инна глубоко презирала. Сначала обзвонила парочку «доброжелателей», точнее, наиболее информированных из этой когорты, и получила подтверждение того, что уже и так предполагала.
Инна, другая Инна, была снова беременна. Судя по всему, в самом деле имела место процедура искусственного оплодотворения, причем где-то за границей. Где находилась другая Инна, никто толком не знал, кажется, не в России.
Но почему?
Потом по иным каналам Инна узнала: у Геннадия неприятности. Кто-то из его недругов, коих у мужа было предостаточно, заручившись поддержкой кого-то весьма могущественного, возжелал прибрать к рукам часть его империи, а если получится, даже всю.
Ага, вот оно что…
Инна припомнила странные предложения от пары невесть откуда вынырнувших среднеазиатских бизнесменов, которые она отвергла — бизнесмены склоняли ее к сомнительным сделкам, суля золотые горы. А на самом деле через нее хотели получить доступ к части активов холдинга, которые принадлежали Инне, посредством чего они бы смогли добраться и до активов Геннадия.
Ну что же…
Инна решила, что самое разумное в данной ситуации ничего не предпринимать. Если мужу надо, пусть и дергается на крючке. Потому что на крючке именно он, а не она.
Наступила весна, и вдруг в издательство «Всякой литературной всячины» зачастили одна за другой проверки от всевозможных инспекций. А затем, прислав странное послание по электронной почте, с бухты-барахты уволилась главный бухгалтер. Инна попыталась поговорить с ней, но женщина не выходила на связь: телефон был отключен.
Инна съездила в Кунцево, где обитала главбух, однако дверь в квартиру никто не открывал.
Так ничего и не добившись, Инна вышла из темного подъезда на улицу и заметила выходившего из крутого автомобиля супруга. Заметив Инну, Геннадий смутился и даже попытался нырнуть обратно в салон.
Быстрым шагом приблизившись к мужу, Инна удержала дверь и требовательно спросила:
— Где Мила Иосифовна?
— Какая такая Мила Иосифовна? — изобразил удивление муж.
— Тебе отлично известно какая. Что ты с ней сделал? Похитил? Ты где ее удерживаешь?
Геннадий, все же соизволив выйти из салона, сказал, испуганно озираясь:
— По-твоему, я бы приехал сюда, если бы ее похитители по моему приказанию? И если бы я знал, где ее удерживают?
И хотя Инна понимала, что супруг прав, допрос не прекратила:
— Но тогда что ты тут делаешь? Только не говори, что ты, обитатель дворца на Рублевке, решил просто так поколесить по Кунцево и совершенно случайно остановился перед многоэтажкой, где живет мой главбух.
Геннадий, снова осмотревшись, произнес, толкая дверцу автомобиля:
— Садись…
Инна поколебалась, а супруг не на шутку обиделся:
— Ты что, боишься, что если я не твою бухгалтершу, так тебя похищу? Ну ты даешь, Нинка!
Инна села в машину, а муж, самолично сидевший за рулем, завел мотор.
— Покрутимся тут, а то если будем стоять, внимание привлечем.
Они медленно покатились по кварталу новостроек, а Инна, глядя на напряженное лицо супруга, произнесла:
— И как мы с тобой до такого дошли, Геныч?
— Что? — Геннадий вздрогнул, плавно затормозив, потому что по капоту автомобиля ударился, отпружинив, большой красно-зеленый, похожий на арбуз, мяч.
Стояла вторая половина мая, наконец-то распогодилось.
Во дворе одной из многоэтажек, застыв с испуганным выражением лица, стояла конопатая девчушка, явно боясь приблизиться к автомобилю и забрать укатившийся куда-то под колеса мяч.
— Ты хочешь ребенка задавить? — спросила участливо Инна у мужа. — За то, что малышка своим мячиком случайно попала в одну из твоих ста двадцати машинок?
Геннадий, распахнув дверцу, на редкость любезным тоном просюсюкал, обращаясь к оторопевшей девочке:
— Ну, возьми мячик… Все в порядке.
Но девочка не двигалась с места, на что Инна не без сарказма заметила:
— Не верит тебе, Геныч, ребенок. И не он один не верит…
Выйдя из салона, Инна обогнула автомобиль, подхватила мячик и кинула его девочке.
— Лови!
Девочка, задорно рассмеявшись, подхватила мячик.
— Спасибо! — донеслось до Инны, когда она вернулась обратно в салон.
Муж, хмыкнув, заявил:
— Ну, прямо мать Тереза и принцесса Диана и одном флаконе, Нинка!
— Что, завидуешь? — спросила она, а Геннадий, порулив дальше, опять резко затормозил, потому что на дорогу выбежал какой-то карапуз.
— Что они детей своих чертовых распустили! — взвился муж.
— А своего, если родится, тоже будешь считать «чертовым»? — спокойно спросила Инна.
Геннадий, явно не ожидая такого вопроса, резко нажал на тормоза. Машина снова замерла, и Инне стало понятно — да, значит, так оно и есть. Если Инна, другая Инна, беременна, да еще посредством искусственного оплодотворения, то, значит, Геныч решил действовать наверняка.
И желает получить сына.
Помолчав, муж взглянул на нее и процедил:
— Своего — не буду. Но это же не мой!
Инна не нашлась, что ответить, а потом тихо добавила:
— Но у тебя-то, вообще, есть сын…
Она подумала о Женечке, который ходил в частную школу для «особых» детей — и где был в классе лучшим учеником.
Однако это было не то, что требовалось Геннадию.
Совсем не то.
— Нинка, не начинай! — заявил супруг, опять трогаясь с места. — Давай не будем об этом…
Ну что же, милый, давай. Но тогда о чем? Да хотя бы о…
— Так что ты здесь делаешь? — снова спросила Инна. — Один из самых богатых людей страны — и в Кунцево!
Геннадий опасливо покосился на нее и вдруг произнес:
— Ты должна мне помочь, Нинка. У меня… неприятности…
— А я слышала — сын скоро родится! — ответила она. — Тебе, право, не угодишь…
Супруг, вырулив на большую улицу, заявил:
— Ладно, давай об этом не будем. Мы ведь уже давно стали чужими друг другу…
Он прав — стали. Но ведь когда-то все было иначе!
— У тебя — твоя жизнь, у меня — своя. Так что пытаться склеить то, что давно разбилось на мелкие кусочки, — нет смысла.
Он прав — разбилось. Только вот кто уронил то, что разбилось? Она сама? Геныч? Или…
Да и что разбилось — счастье, любовь, семейная жизнь?
Или…
Они какое-то время молчали, колеся по улицам. Наконец Инна сказала:
— Ну что же, колись! В чем дело? Какие такие неприятности у всемогущего