А это что? Чуть дальше на одном из совсем уж плоских рифов, едва возвышающимся над водой, вспух смолисто-черный горб — будто бородавка диаметром метра полтора и высотой в метр. Таких кораллов Макс точно никогда не видел.
Заинтригованный, подошел поближе, потрогал плотную поверхность. Под пальцем поддалась, будто размякший на солнце асфальт. Присев, осмотрел низ. В камень "бородавка" вросла прочно — как суперклеем прихваченная.
Что это такое? Если действительно коралл, то Макс в них, получается, вообще ничего не понимает.
Оставив загадочную "бородавку" в покое, покосился назад. Разглядел буй, все так же колышущийся на волнах. На миг показалось, что рядом с ним что-то плещется, но это оказались барашки на гребнях волн. Интересно — сможет он вернуться назад к этому месту? Надо бы запомнить дорогу. Зачем это надо Макс не знал, просто не хотел терять из виду единственный явно рукотворный объект в этом безлюдном месте.
Оставаться здесь бессмысленно. Воды нет, еды тоже, разве что от солнца можно укрыться за самыми приличными рифами. Но нельзя ему в тенечке нежиться — пока есть силы, надо искать варианты получше.
Забравшись на самый высокий в округе риф, Макс осмотрелся. Никаких признаков благодатной суши не увидел, зато неподалеку, приблизительно в полукилометре, суетились морские птицы, собравшиеся в одном месте. Явно не просто так — что-то вкусненькое нашли. Не мешало бы и самому на это посмотреть — еда Максу пригодится.
* * *Даже в ботинках идти было тяжело. Дно, будто издеваясь, то подступало к самой поверхности, то разверзалось ямами глубиной по пояс и более. Еще и непрочные ветви кораллов экстрима добавляли — наступать на них чревато падениями. Вода была кристально-чистая, и даже волнение не мешало разглядеть опасные участки, так что в западню Макс ни разу не угодил. Но нервничал — все внимание приходилось уделять тому, что под ногами творится, а хотелось смотреть по сторонам.
Хотя имелись и плюсы — поглядывая вниз Макс не раз замечал местных обитателей: какие-то мелкие рыбки шныряли в одиночку и маленькими стайками; упитанные креветки неспешно перебирая лапками уходили с его пути; израненную медузу прибило к подножию рифа; от обглоданной здоровенной рыбьей головы в щели между камней расползлись крупные крабы. При желании здесь можно найти себе пропитание, хотя это не имеет смысла без воды. Морская его не спасет — Макс откуда-то точно помнил, что пить ее можно лишь малыми дозами и недолго. В противном случае начнутся огромные проблемы. Да и жажду она не утоляет — заплыв от буя к рифу ее немного уменьшил, но теперь она возвращалась с новой силой. Может еще раз искупаться? Нет — смачивание кожи помогает мало, а времени на это уходит много. Достаточно поддерживать одежду в мокром состоянии.
Не выдержав, остановился, достал пачку жевательной резинки, бросил в рот белую подушечку. Хоть чем-то рот занять, да и для зубов полезно.
По берегу полкилометра минут за пять мог бы пройти, а здесь полчаса пришлось переться. Не спешил, осматривал по пути каждый риф, обходил стороной глубокие расселины и впадины — нет смысла раздеваться, чтобы проплыв несколько десятков метров опять одеваться.
Под конец путь улучшился — рифы здесь слились в единый неровный массив. Можно было идти по суше, а не по мелководью. Правда, про внимательность забывать нельзя — не по тротуару топаешь.
Птицы улетели неохотно и недалеко — расселись по окрестным возвышенностям дожидаться ухода Макса. Увидев то, что вызывало их гастрономический интерес, он пожалел о своей любознательности.
Труп. Настоящий труп. Страшный и вонючий. Синюшная, вздувшаяся кожа, бескровные уродливые раны оставленные птичьими клювами, мерзкий запашок. Лежит на суше в крошечной ложбинке между двух уступов. Подходить Макс не стал — и так все понятно. С удивлением оценил одежду покойника: брюки явно не летние и дубленка с поднятым воротником. Наряд не для тропиков.
Сражаясь с подступающей тошнотой, отошел от страшной находки, покосился в сторону буя. Там, обвязанные рукавами вокруг конуса, остались его куртка и свитер. Такая же теплая одежда, как у мертвеца. Совершенно очевидно, что бедолага попал сюда точно так же, как Макс. Вот только ему очень не повезло. Даже работа птичьих клювов не скрыла главное — голову изначально повредили не они. Скорее всего, он тоже оказался здесь на приличной высоте, вот только под ним оказалась суша, а не вода. Разбился насмерть, или сильно покалечился, а помощь оказать было некому.
Макса передернуло — ведь и с ним могло произойти такое же.
Это что же получается? Он не единственная жертва светляка? Был как минимум еще один. Так вот почему власти никого к ним не подпускают! Макс бы тоже не подпускал, знай, что там пропадают люди.
Стоп! Он ведь еще не пропал. Он жив, просто не знает где находится.
И еще эта непонятная штука, так похожая на Луну, только слишком огромную. В голове такой кавардак, что можно все списать на обман зрения шокированного световыми эффектами светляка и резкой сменой освещения — от декабрьского вечера до тропического дня. Да и про последствия телепортации он ничего не знает — вдруг на голову повлияло?
Ни самолетов в небе, ни прогулочных катеров с туристами, ни больших кораблей на горизонте, ни маяков — ничего не видать. Где вообще на Земле остались такие уголки? Доводилось Максу видеть фильм про Большой Барьерный риф, который возле Австралии. Похожая местность, хотя лишь на первый взгляд — таких рифов как здесь он не припомнил: там немного по-другому все выглядело — без этих россыпей ноздреватых скал поросших "бородавками". Но ведь вряд ли там все показывали.
Туристы в той передаче были. Хотя, если он не ошибается, там говорилось, что этот грандиозный риф тянется на тысячи километров — наверняка можно найти нетронутые уголки.
Повезло же ему в один из таких угодить…
Проклятый Жора — вот почему ему вечно не сидится на месте!
Обойдя мертвеца стороной Макс вскоре вышел к краю рифа: сушу здесь будто ножом срезали — за ровной линией обрыва тянулась синяя бездна. Если приглядеться, можно различить смутные серые тени — дно просматривается. До него, наверное, не меньше тридцати или даже сорока метров, но вода такая чистая, что, несмотря на легкое волнение, кое-что увидеть можно. Чуть дальше от берега глубина резко увеличивалась — там уже ничего не просматривалось: однородно-синяя бездна пронизанная солнечными лучами.
Нетронутый