Но наша беседа состоялась уже после исчезновения профессора.
Ибо он действительно исчез; сначала в течение трех месяцев из домика на берегу озера приходили отрывочные сообщения, затем они внезапно прекратились. Больше профессора Эптона Гарднера никто не видел.
Лэйрд зашел в мой университетский кабинет поздним октябрьским вечером; прямой взгляд его голубых глаз был затуманен, губы крепко сжаты, брови нахмурены; весь его вид говорил о том, что он порядком возбужден, причем вовсе не от горячительных напитков. Сначала я решил, что это признаки усталости — в Университете штата Висконсин только что закончилась сессия, а Лэйрд принимал зачеты строго, подолгу опрашивая каждого отвечающего. В бытность свою студентом он всегда крайне добросовестно относился к учебе, теперь же, став преподавателем, сделался добросовестным вдвойне.
Вскоре, однако, выяснилось, что дело вовсе не в усталости. Вот уже больше месяца от профессора Гарднера не было никаких известий, что весьма беспокоило моего коллегу. О чем он мне и сообщил, добавив:
— Джек, я хочу туда поехать и выяснить, что произошло.
— А ты знаешь, что там уже побывали шериф с целым отрядом полицейских и ничего не нашли? Что ты еще можешь сделать? — спросил я.
— Во-первых, я знаю больше, чем они.
— Почему же ты им ничего не сказал?
— Потому что они все равно ничего бы не поняли.
— Ты имеешь в виду легенды?
— Нет.
Лэйрд задумчиво смотрел на меня, словно решая, стоит ли мне доверять. Внезапно я понял, что ему действительно известно нечто крайне важное; в то же время меня упорно не оставляло тревожное предчувствие — такое со мной было впервые. Комната внезапно словно сжалась, воздух в ней казался наэлектризованным.
— Если я туда поеду… ты поедешь со мной?
— Думаю, мне удастся выкроить время.
— Хорошо.
Он прошелся по комнате с задумчивым видом и несколько раз взглянул на меня, явно решая, говорить или нет.
— Слушай, Лэйрд, сядь и успокойся. Перестань метаться, как лев в клетке, и заводить сам себя.
Он послушался — сел и закрыл лицо руками; вдруг по его телу прошла дрожь. Я замер, настороженно глядя на него; однако мой друг быстро взял себя в руки, откинулся на спинку стула и закурил сигарету.
— Ты слышал легенды об озере Рик, Джек?
Я заверил его, что прекрасно знаю не только легенды, но и историю озера, насколько она отражена в документах.
— А те газетные заметки, о которых я тебе говорил… ты читал?
И заметки я читал. Я запомнил их потому, что Лэйрд рассказывал мне, как сильно они подействовали на профессора.
— Та, вторая, об отце Пиргарде… — начал Лэйрд и внезапно замолчал. Затем глубоко вздохнул и снова заговорил: — Так вот, прошлой весной мы с Гарднером ходили к куратору музея.
— Знаю, я тогда был на востоке.
— Да. Так вот, он вызвал нас потому, что хотел нам что-то показать. Как ты думаешь, что?
— Понятия не имею. Что же?
— Тело, обнаруженное в стволе дерева!
— Не может быть!
— Мы тоже не поверили своим глазам. Перед нами лежал полый ствол, лежал так, как его нашли и привезли в музей. Только, сам понимаешь, никому и в голову не пришло показывать его посетителям. Когда Гарднер его увидел, он подумал, что это восковая копия. Но это была не копия.
— Ты хочешь сказать, что все было настоящее?
Лэйрд кивнул.
— Знаю, в это трудно поверить.
— Но это же просто невозможно!
— Согласен, невозможно. И тем не менее это так. Вот почему его не стали никому показывать, а просто тихо вынесли и закопали.
— Не понимаю зачем.
Лэйрд наклонился ко мне.
— А затем, — тихо и серьезно сказал он, — что тело превосходно сохранилось, словно его забальзамировали. Однако никто его не бальзамировал. Оно просто замерзло, а ночью начало оттаивать. При этом не было ни единого признака, который бы указывал, что тело пролежало вот так три сотни лет. Да, оно начало разлагаться, но не как древняя мумия, рассыпаясь в прах, а так, словно человек умер не более пяти лет назад, Гарднер сам это определил. Где же в таком случае оно находилось все это время?
Лэйрд был совершенно серьезен. Я сначала не мог ему поверить, но затем, увидев, как спокойно и убежденно он говорит, мое недоверие улетучилось. Если бы в тот момент я начал над ним подшучивать — как мне того хотелось, — он замкнулся бы в себе и покинул комнату, чтобы потом в одиночестве обдумывать невероятное открытие; одному богу известно, чем это могло закончиться для моего друга. Некоторое время мы молчали.
— Ты мне не веришь.
— Я этого не говорил.
— Я это чувствую.
— Знаешь, в это трудно поверить. И все же я верю — верю в твою искренность.
— Вот и прекрасно, — мрачно заметил он. — Так что же, поедешь со мной к озеру?
— Поеду.
— Тогда сначала прочти отрывки из писем Гарднера.
Лэйрд выложил их передо мной так, словно бросал мне вызов. Записи он сделал на одном листе бумаге, и, пока я его разворачивал, он продолжал говорить, объясняя, что это выдержки из тех писем, которые Гарднер отправлял из своего домика на берегу озера. Итак, я начал читать.
«Не могу отрицать, что над моей хижиной, озером и даже лесом витает аура зла, аура надвигающейся опасности… в общем, не знаю, как это описать, Лэйрд, ибо моя специальность — археология, а не литература. А жаль, поскольку то, что я чувствую, способен описать только литератор… Иногда у меня появляется какое-то странное ощущение — мне кажется, что из леса или из озера за мной наблюдает кто-то или что-то; не понимаю, откуда у меня берется это чувство, и поэтому мне не то чтобы страшно, но как-то не по себе. Недавно я поговорил со Старым Питером, метисом. В тот момент он едва ли что-то соображал, накачавшись “огненной воды”, но, как только я упомянул лес на берегу озера и свою хижину, моментально замкнулся, как моллюск, спрятавшийся в раковину. Все, что он произнес, было слово “Вендиго”[18] — вам знакома эта легенда, которая бытует среди индейцев французской Канады».
Это был отрывок из первого письма, которое Гарднер отправил примерно через неделю после того, как поселился на берегу озера Рик. Второе письмо оказалось совсем коротким и было отправлено с курьером.
«Будьте так добры, телеграфируйте в Мискатоникский университет в Аркхеме, Массачусетс, чтобы мне прислали фотокопию книги, известной как “Некрономикон”, одного арабского автора, именующего себя Абдул Альхазред. Кроме того, пришлите мне “Пнакотикские рукописи” и “Книгу Эйбона”, а также попробуйте отыскать в книжных лавках хотя бы один экземпляр книги Г. Ф. Лавкрафта “«Изгой» и другие рассказы”, выпущенной в прошлом году издательством “Аркхем-хаус”. Думаю, что эти материалы помогут мне