— А что, это так важно? — забеспокоился он.
— Да. То есть не очень. Скажем так, жаль. У тебя есть досье на погибших?
Из сумки, которую он обычно носил через плечо, Каюзак достал папку. Комиссар просмотрел ее.
— Что ты об этом думаешь?
— Есть кое-что интересное… Все братья Сальта по профессии были химиками, но один из них, Себасть-ен, был не так безобиден, как может показаться на первый взгляд. Он вел двойную жизнь.
— Ну-ка, ну-ка…
— Этот Сальта был одержимым игроком. Его коньком был покер. У него даже прозвище было «гигант покера». Не только из-за его роста: он еще делал бешеные ставки. Совсем недавно он много проиграл. Оказался по уши в долгах. Для него был единственный способ выбраться — увеличивать ставки.
— Откуда ты все это знаешь?
— Не так давно занимался игровой средой. Себастьен полностью прогорел. Ему, кажется, даже смертью угрожали, если в кратчайшие сроки он не расплатится.
Мелье задумался, даже жвачку перестал жевать.
— Значит, причина у Себастьена была…
Каюзак покачал головой.
— Думаешь, он опередил их и совершил самоубийство?
Комиссар пропустил вопрос мимо ушей и повернулся к двери:
— Она была закрыта изнутри, когда ты прибыл, верно?
— Точно.
— И окна тоже?
— Да, причем все!
Мелье снова принялся ожесточенно жевать жвачку.
— Ну и что тут, по-твоему, было? — спросил Каюзак.
— Самоубийство. Конечно, это может показаться слишком просто, но гипотеза самоубийства объясняет все. Чужих следов нет, потому что не было внешнего вторжения. Все произошло в закрытом помещении. Себастьен убил братьев и себя.
— Ну хорошо, а каким орудием?
Мелье прикрыл глаза, в поисках вдохновения. Потом он произнес:
— Это был яд. Мощный яд с замедленным действием. Типа цианида, помещенного в карамель. Карамель тает в желудке, высвобождая свое смертоносное содержимое. Это как химическая бомба замедленного действия. Ведь ты говоришь, он был химиком?
— Да, работал в Компании общей химии.
— Значит, Себастьену Сальта не составило бы труда изготовить такое орудие убийства.
Для Каюзака это прозвучало не совсем убедительно.
— Почему же тогда у них такие испуганные лица?
— Боль. Когда цианид попадает в желудок, это мучительно. В тысячу раз хуже язвы.
— Я могу понять, что Себастьен Сальта покончил с собой, — все еще с сомнением возразил Каюзак, — но зачем ему было убивать своих братьев, им-то ничего не грозило?
— Чтобы избавить их от банкротства. Давно известный человеческий рефлекс, увлечь на смерть всю семью. В Древнем Египте фараонов хоронили с женами, слугами, животными и мебелью. Одному туда отправляться страшно, вот и тащат за собой своих близких…
На этот раз слова комиссара показались инспектору вполне убедительными. Хотя это и выглядело чересчур просто и мерзко. Тем более что только версия самоубийства вполне объясняла отсутствие чужих следов.
— Итак, подвожу итог, — продолжил Мелье. — Почему все закрыто? Потому что все произошло внутри. Кто убийца? Себастьен Сальта. Каким орудием? Ядом замедленного действия собственного изготовления! Какой мотив? Отчаяние, невозможность расплатиться с огромными карточными долгами.
Эмиль Каюзак больше ни о чем его не спрашивал. Неужели эту загадку, которую газеты окрестили «триллером лета», было так легко разгадать? И даже безо всяких экспертиз, очных ставок, поисков улик — без всех этих атрибутов профессии. Репутация комиссара Мелье не оставляла места сомнению. В любом случае, его рассуждения давали единственно возможное объяснение произошедшего.
Подошел полицейский:
— Эта журналистка из «Воскресного эха» все еще здесь, она хочет взять у вас интервью. Она ждет уже больше часа и требует…
— Хорошенькая?
Полицейский кивнул:
— Даже «очень хорошенькая». Думаю, она евразийка.
— Да? И как ее зовут? Чунг Ли или Манг Синанг? Полицейский возразил:
— Вовсе нет. Петиция Вэль или что-то в этом роде.
Жак Мелье призадумался, потом взглянул на наручные часы:
— Скажите этой дамочке, что, к сожалению, у меня нет времени. Сейчас время моей любимой передачи «Ловушка для мысли». Знаешь такую, Эмиль?
— Слышал, но ни разу не видел.
— Это ты зря! Такая мозговая тренировка полезна для всех детективов.
— Ну, для меня, знаешь ли, поздновато.
Полицейский кашлянул:
— Так что с этой журналисткой из «Воскресного эха»?
— Передайте ей, что позже в Центральном агентстве прессы я сделаю заявление. Ей придется черпать вдохновение там.
Полицейский позволил себе маленький дополнительный вопрос:
— А что с этим делом, вы уже нашли разгадку?
Жак Мелье разочарованно улыбнулся, как специалист, перед которым поставили слишком простую задачу. Однако ответил:
— Двойное убийство и самоубийство, и во всех случаях отравление. Себастьен Сальта погряз в долгах, вот и решил покончить с этим раз и навсегда.
Затем комиссар попросил всех покинуть помещение. Он сам погасил свет и закрыл дверь.
Место преступления опустело. Красные и голубые уличные неоны отражались на покрытых воском трупах. Замечательное решение комиссара Мелье лишило их трагической ауры. Трое умерших от отравления — только и всего.
Там, где проходил Мелье, тайна исчезала.
Еще один факт — и только. Три реальные фигуры, озаряемые разноцветными вспышками. Трое застывших мужчин, напоминали мумифицированные тела жителей Помпеи.
Однако оставалось еще нечто необъяснимое: маска полнейшего ужаса, исказившая лица, казалось, свидетельствовала, что они видели кое-что пострашнее извержения Везувия.
9. НАЕДИНЕ С ЧЕРЕПОМ
103683— й смирился. Он напрасно сидит в засаде. Прекрасная новорожденная бабочка так и не вернулась. Муравей шлепает по брюшку волосатой лапкой и ползет к концу ветки, чтобы забрать хотя бы пустой кокон. Такая вещь всегда пригодится в муравейнике. Пустой кокон может послужить амфорой для медвяной росы или переносной флягой.
103683— й чистит антенны, двигая ими со скоростью 12000 вибраций в секунду, и проверяет, нет ли поблизости чего-нибудь интересного. Ни тени добычи. Ничего хорошего.
103683— й -рыжий муравей из Федерального города Бел-о-кана. Ему полтора года, что соответствует сорока людским годам. Его каста — каста бесполых солдат-исследователей. Он высоко держит свои антенны. Посадка шеи и груди выдает решительный характер. Одна из коленных щеточек-шипов сломана, но остальные механизмы все еще в превосходном состоянии, хотя бока исполосованы царапинами.
Маленькие полусферические глаза смотрят на мир через сеть окулярных фасеток. Широкоугольное зрение. Он может видеть перед собой, за собой и над собой одновременно. В окрестностях ничего не движется. Хватит терять здесь время.
Он спускается с куста, перебирая лапками, на кончиках которых имеются присоски. Эти маленькие жилистые подушечки выделяют липкое вещество, которое и позволяет муравью передвигаться по совершенно гладким поверхностям, даже по вертикали, даже вниз головой.
103683— й по запаху отыскивает дорожку и направляется к Городу. Трава вокруг вздымается, как высокий строевой лес. Множество белоканских рабочих бегут по тому