Рауль запускает самолетик, берет большой кусок бумаги, кладет в рот и жует.
— Ты так зубы чистишь? Какой ты глупый все-таки!
Рауль достает разжеванный кусок бумаги и придает ему форму плюшевой игрушки.
— Я всегда сплю со своим мишкой. Саманта делает брезгливое выражение лица.
— Ладно, на сегодня, я думаю, хватит. Привет, Рауль.
— Спокойной ночи, Саманта. Несколько секунд спустя Рауль высовывает голову из своего укрытия.
— Э-э… вот еще. У вас точно нет сигарет? У меня просто ломка какая-то.
— Раньше надо было думать. Рауль с сомнением качает головой.
Каждый лежит в своей берлоге. Рауль ворочается, крыша снова падает. Он засыпает, голова и ноги высовываются из-под бумаги. Он начинает храпеть, сначала негромко, потом все сильнее и сильнее.
Из домика показывается голова Саманты, она похожа на сердитого зверька. Она зажимает уши. Свистит.
Рауль храпит тише.
Переворачивается на другой бок. Прекращает храпеть. Успокоенная Саманта прячется в домике.
Рауль начинает храпеть снова.
— Эй! Э-эй!
Рауль храпит все громче.
— Эй! Ох! Мотор! Потише!
Рауль храпит еще громче. Саманта снимает ботинок и швыряет в него.
Храп стихает и тотчас же возобновляется.
— Эй! Это невыносимо!
Она вскакивает и зажимает ему нос. Он задыхается и просыпается:
— Что… что…
— Ты храпишь. Раз мы должны жить вместе, надо с этим что-то придумать. Я не собираюсь всю ночь слушать твои серенады.
Он зевает и потягивается.
— Уже утро? — спрашивает он, протирая глаза.
— Мы и пяти минут не спали. Ты тут же начал храпеть, как поросенок. Ох, я не выношу мужчин, которые храпят.
— Мне очень жаль.
— Хорошо тебе, извинился и все.
— Ну а что? Я не виноват. Я такой. Я храплю. И я не буду себе оперировать мягкое небо для того, чтобы вам понравиться.
— Мне понравиться? Речь не об этом! Это вопрос сосуществования. Твоя свобода заканчивается там, где ты начинаешь мешать соседу. Ты мне мешаешь.
Свет гаснет.
Пауза. Слышен звон металла.
Свет зажигается.
— Смотрите, Саманта, лестница! Она обходит лестницу.
— Залезем? — предлагает она.
— Хорошо. Давайте.
— Нет, давай ты.
Рауль неуверенно протягивает руку, касается лестницы.
Электрического разряда нет. Он ус-покоенно берется за перекладины и поднимается наверх.
Саманта держит лестницу, чтобы она не опрокинулась.
— Рауль, что там видишь?
— Что-то вроде потолка с дырками. В середине большой люк. Наверное, через него они нас сюда и закинули. Если вы подниметесь и подержите меня за ноги, я попробую дотянуться до потолка.
Саманта залезает по лестнице и держит его за ноги.
Рауль поднимается еще на одну ступеньку.
— Ну, все, вот и потолок.
— Давай, открывай люк! Рауль старается открыть люк.
— Материал очень легкий, но и очень прочный.
— Толкай сильнее!
— Вы думаете, это так просто! Он пытается снова.
— Ну, вот, он открывается! Я открыл! Люк открывается.
На них падает луч света.
— Что ты видишь?
— Огромную комнату. Очень-очень высокий потолок. Метров двадцать в высоту.
— Чего ты ждешь? Давай! Бежим!
Она начинает карабкаться по лестнице, как вдруг на открытый люк и Рауля падает тень.
— А-а-а! — кричит Рауль в ужасе. Он падает, увлекая Саманту за собой. Слышен стук: люк захлопывается, свет исчезает.
Они встают на ноги.
— Ты и вправду дурак.
— Т… т…т…
— Т… что?
Глаза Рауля расширены, он ошеломлен.
— Т… т… там, наверху.
— Ну что там еще?
— Там… кто-то… кто…
— Кто? Что? Ничего не понимаю, что ты говоришь!
— Я видел только его глаз.
— Глаз? Чей глаз?
— Он был такой… такой…
— Надо было с ним поговорить!
— …Это был не обычный глаз… он был невероятно огромный.
Он раскидывает руки. Саманта размышляет.
— Глаз Бога! — говорит она неожиданно, с удовлетворением. — Я была все-таки права. В конечном итоге, мы — в раю. Мы избраны. «Он» на нас смотрит. «Глаз Бога».
— Он был желтый и зеленый. Посередине черная блестящая щель. Это было похоже на глаз какого-то земноводного. На глаз гигантской лягушки!
— Что ты несешь?
— Идите сами посмотрите, если вы мне не верите. В конце концов, вы у нас специалистка по лягушкам!
Саманта залезает наверх. Люк освещается очень ярким светом. Саманта открывает рот от удивления.
Она очень медленно спускается, потрясенная:
— Это не Бог…
— И уж совсем не то, о чем я думал. Это зверюга метров в десять высотой минимум. Может, и больше.
Рауль достает мобильный телефон и набирает номер. Безрезультатно.
— Рауль, если это не Бог и не телевизионное шоу, то что же это может быть?
Рауль морщится.
— Он живой, — говорит он, — он большой, это что-то невиданное.
— Может быть, это кино, спецэффекты?
— Слишком уж долго его снимают. Обычно запаса пленки хватает на двенадцать минут.
— Бывают очень большие люди, такие больные.
— Ну, рост выше десяти метров, — говорит он насмешливо, — можно рассматривать как патологию, не подлежащую излечению.
— Если это не Бог, если это не спецэффекты кино, это — животное. Мы — пленники огромного зверя!
— Да-а… Даже огромные животные не бывают такими большими. Во всяком случае, это не крокодил, не бычачья лягушка и даже не разморозившийся динозавр. Это что-то совсем, совсем «новенькое».
— Новенькое? До такой степени?
— Абсолютно новенькое… На Земле… такого никогда не бывало.
Лицо Саманты меняет выражение.
— Что-то из…
— (Он кивает.) Ммм… Ммм…
— Невозможно.
Они стоят, глядя на потолок. Саманта съеживается.
— Саманта, а если…
— …ужас!
— Великолепно!
— Это кошмар.
— Мечта.
— Я сейчас сильно ущипну себя и проснусь.
Рауль насвистывает мелодию из «Встречи третьего типа».
— Это «они», сомнений нет.
— Нет! — кричит она в ужасе.
— Наоборот.
— Нет! —Да.
— Нет! Нет. Нет… Это не… —Да. Да. Да.
Пауза.
— Когда я был маленьким, я мечтал стать послом людей у «Них». И вот они наконец здесь.
Он поднимается по лестнице.
— Ты — сумасшедший!
Она удерживает его за брюки.
— Надо поговорить с ними! — упрямо заявляет Рауль.
— Это «пришельцы»!
— Ну и что? Я — не расист.
— Это чудовища!
— Почему выдумаете, что все, что не с Земли, должно быть чудовищным?
— Это «гигантские лягушки». Мерзость!
— А, может быть, нужно только поцеловать их, и они превратятся в прекрасных принцев.
— Они сожрут нас!
Саманта хватает Рауля за руку и крепко сжимает.
С потолка немедленно падает еда.
— Они нас откармливают, Рауль! Как откармливают гусей. Чтобы стали жирнее… Ты не понял, они хотят съесть нас!
— Вы бредите.
— Они ждут, чтобы мы разжирели. Вдруг они будут кормить нас через воронку, чтобы… сделать «фуа гра из человечины»!
— Да нет! Кроме нас, никто во всей вселенной не способен на подобную жестокость.
Саманта как будто теряет рассудок. Она не слушает Рауля. Ее голос становится все более исступленным:
— Они нас слопают. Когда мы достаточно растолстеем, они нас зарежут и подвесят вверх ногами, чтобы собрать кровь. И сделают колбасу. А потом они отрежут нам руки и ноги, выпотрошат нас и заполнят фаршем. Сейчас ведь Рождество, так?
— У них, наверное, другие праздники.
— Мы будем кипеть в соусе с горячим маслом. Нас подадут на стол с каштанами и обжаренными в луке-шалот маленькими картофелинами. А как украшения в ноздрях у нас будут пучки петрушки, а во рту черри-помидорчики. Нас обольют нашим собственным соком. Немного соли? Перца? Все готово! За стол! Что у нас сегодня на ужин?
— Ладно вам. Успокойтесь.
— Люди! (Она изображает мать семейства, подающую детям блюдо.) Чудесные люди, горяченькие, хорошенькие, хрустящие! Да, люди! И не бройлерные, а откормленные зерном без фосфатов. «Ура! Ура!» — закричат маленькие лакомки.
— Мадемуазель Бальдини… Вам нужно…
— Кто хочет ножку? Кто хочет око-рочок? Кто хочет