В сгущающихся сумерках, в метрах пятидесяти за сломанной стенкой, возвышаются величественные руины, некогда красивого, или даже эпического сооружения, произведения неизвестных древних. Но, прежде чем сосредоточиться на старых развалинах и уделить им должное внимание, взгляд мой зацепился за группу статуй, объединенных в единую целостную композицию.
Дело в том, что это не просто обыкновенные фигуры людей, или каких-нибудь персонажей из мифов, а что-то крылатое, черное, с ногами когтистыми и мордами хищными. И ни разу не птичьими, а со звериными.
Я сразу вспомнил про грифонов, это единственно верная аналогия, на мой взгляд, имеющаяся в моем воображении.
Возраст данного сооружения я начал отсчитывать от ста лет и более, так как вековые деревья, проросли в таком месте, которое раньше запросто могло быть дном, допустим фонтана.
Сгущающиеся сумерки, повлияли на мое спешное и единственно правильное решение в том, чтобы подыскать укрытие среди развалин древнего сооружения. Обойдя по кругу эту скульптурную композицию с крылатыми бестиями, я занялся осмотром руин чего-то очень старинного. На крепость оно не смахивает, по причине высоких проемов окон. Крепостной стены нет, а был невысокий забор, наверняка когда-то красивый.
Смутил цвет используемого зодчими камня. Иссиня-черный, и даже сейчас сохранивший следы добротной полировки с подгонкой к местам в стенах. Может быть это какая-то заброшенная церковь?
Да, нет… Не похоже. Я зашел внутрь, пройдя под высоченной аркой главного входа. Обратил внимание на полуразрушенную колоннаду вдоль стен и барельефы.
В центре зала сооружён постамент. Обломки камней тут и там, явно принадлежащее некогда обрушенной крыши. Если это не замок, а это точно не он, то тогда что? Для жизни ттакое сооружение никак не пригодно, даже если предположить, что на постаменте стоял трон, то правитель должен был спать именно в нем, что совсем не удобно.
А может это алтарь, древнего бога… Но ломать голову над произведением неизвестных зодчих, совершенно неправильно в моем положении. Мне бы дров, ну и веток немного для костра поднабрать, да и обустроить ночлег, чем я и занялся, благо в округе предостаточно сухостоя, годного для растопки и всего запланированного.
За подготовкой прошло много времени, ведь сугробы никто не отменял, а ходить по ним ох как неудобно. Сумрак полностью вытеснил день. Ночь воцарилась над лесом. Я сижу, меланхолично переворачивая дровишки, и кручинюсь над своей судьбинушкой. Так себе, если честно.
Заяц этот еще, которого нужно освежевать, чего делать я не умею… Разве что, прямо так его изжарить и сожрать, в шкуре, совершенно без соли и намёков на хлеб с кетчупом.
По сторонам я уже давно не смотрю, нет интереса у меня к раздолбленным стенам. Завороженно глядя на язычки огня, я решил передвинуть оружие поближе к себе.
Протянув руку назад, я наткнулся на что-то пушистое, что лизнуло меня, пискнуло, рыкнуло по-щенячьи и прихватило зубами, прямо за безымянный палец.
Сказать, что я испугался, ничего не сказать. Я бы мог обосраться совершенно запросто. И обделался бы, но мне повезло, так как нечем, потому что живот пустой. И что самое обидное в этой всей ситуации, это то, что мне совсем не хочется оборачиваться и смотреть на того, кто же решил полакомиться моими пальцами.
Но я всё-таки набрался смелости, и осторожно, не совершая резких движений, повернул голову, скосил глаза на явное недоразумение, сотворенное неизвестным богом. Почему богом? Да потому что чудо усатое с кошачьей мордой, или рысеподобное, не может иметь крылышки с перьями.
Также мне кажется неуместным внешний вид лап. Задние явно кого-то хищного и крылатого на подобии орла, ну а передние вполне себе львиные, толстенькие, а нет. Кошачьи все-таки или принадлежащее рыси, как близкого родственника кошачьих. Но не рычит оно и не мяукает. Это чудо страшненькое отвлеклось от занятия моими пальцами, и наконец-то обратило внимание на меня.
То, что это щенок, потому что птенцом это недоразумение мифическое я назвать не могу, догадаться не сложно, и я тут же получил новую порцию озноба. Мысли о маме вместе с папой заставили мои волосы зашевелиться.
Моментально забыв про костры и зайцев, я вскочил с места и за пару прыжков скрылся за разрушенным постаментом. Что-то хлопнуло крыльями в высоте небес, приближая мою безвременную кончину.
Я замер, и не доверчиво посмотрел на свой карабин, ставший каким-то маленьким и бесполезным в моем представлении. Однако страшного ничего не случилось, чудовище передо мной не приземлилось, и тридцать минут, проведенных в укрытии, замаячили неизбежной простудой в ближайшем обозримом будущем.
Я вернулся к костру, подложил пару дров, и отметил довольного зверя, безмятежно доедавшего зайчика, и смотрящего на меня с превеликой благодарностью. Риторический вопрос — как быть и что делать, — я себе не задал, посчитав, что ситуация, не склона к обострению. Чудовище не желает на меня нападать, а подыскивает место для ночлега, усиленно тыкаясь в меня на предмет расположиться под меховой накидкой. Наглая какая штуковина!
И ей это удалось, благо размером оно не больше котенка. Пришла в голову дурацкая и неуместная мысль, как в нее поместился зайчонок, превосходящий эту небольшую зверушку в два раза. Однако ломать голову над этой проблемой я перестал сразу, как только представил себе мистическую сущность этого существа.
Сон не пошел, что меня и спасло. Огромная особь рухнула с неба, попав своей лапой прямо в кострище. Зверюга взвыла и замахнулась когтистой лапой для нанесения мощного удара.
Я резко ушел кувырком от её выпада и второго удара хвостом, попутно выхватывая сразу два рунных револьвера. То, что заряды не принесут ей урона, сомнений у меня не вызывает, а спасение я вижу только в одном, в использовании своего проклятья или дара, напрямую связанного со склонностью к экспериментам.
Продолжая метаться среди разрушенных колон, и уворачиваться от ударов непонятно кого, я затеял рунное построение Ксандры, переделанное на свой манер. Мне оно удалось, знаки стихий заняли свои места по углам шестигранника, когда я замешкался, с выбором центрального символа.
Однако решение пришло неожиданно, что меня и спасло. Я подумал о стихийной принадлежности, рунного боеприпаса, в каморах барабанов своих Рунных револьверов, и вспомнил, что это стихия огня.
Осталось дело за малым. Нужно определиться с местом на теле зверя, в которое я и выпущу свою энергию вместе со смертоносными зарядами револьверов.
Откинув карабин далеко в