В очередной раз ткнул пальцем в клавишу интеркома, Томас приблизил жирную небритую харю к микрофону и в нарастающей визгливой ярости прохрипел:
– Эй?! Отвечайте!
Очнувшаяся Вацкая подбежала к экрану, с досадой отмечая, насколько тяжелые у нее движения. Нэнси продолжает порхать… а вот она уже переваливается как утка.
– Да, господин Сабаччи! Открыть дверь?
– Какого черта ваши браскомы не отвечают?!
– Протокол… частные устройства связи подлежат блокировке и помещению в специальный контейнер…
– Твою мать! Да знаю я! Слушай сюда!
– Да, господи Сабаччи? Но вы могли связаться через служебный терминал…
– Тихо! – рявкнул он и, убедившись, что его слушают, продолжил – На камеру попало происшествие с массовой… дракой, случившееся несколько минут назад?
– Да… ужас… мы как раз сейчас отправляем его в…
– Эй! – он не кричал, а шептал в микрофон – Вы знаете, что делать! Живо!
– По протоколу…
Он повторил свой любимый оклик:
– Эй! Тупые совсем? Я же сказал – вы знаете, что делать.
В его случае это означало два простых действия – удалить и забыть. Это полное нарушение протокола, но они настолько боялись жестокого и связанного с бандой Собаччи, что не могло быть и речи о возражении и сопротивлении. Покорись и сделай. Так проще. Так проще…
– Я поняла и… ой!
Ойкнула она от новой неожиданности – на плечо дернувшегося Томаса Сабаччи упала чья-то тяжелая рука. Вперед шагнула безликая фигура в черном боевом скафандре. На камеру уставилось непроницаемое черное забрало боевого шлема, а уверенный мужской голос отдал короткий приказ:
– Открыть дверь. Немедленно.
– По протоколу…
– Служба дознавателей, мэм! Это приказ! Откройте дверь…
Стоящий столбом, мигом взмокший и побелевший Томас Сабаччи мелко дрожал и боялся шелохнуться. Он знал, что лежащие у него на плече пальцы одним небрежным сжатием способны превратить его кости в пропитанную кровью костяную пыль. А все, о чем он мог думать, так это о только о браскоме, что прямо сейчас кто-то ловко снимал с его руки. Там столько всего не удалённого… там столько не подчищенных грешков…
– Ты прав – сухо произнес стоящий за его спиной дознаватель – Тебе конец, придурок…
– М-глам… – только и сумел выдавить пузан, после чего снова затих.
Дверь наблюдательного пункта щелкнула разблокированным замком и приоткрылась. Внутрь вошло двое, а третий развернул трясущегося пузана и вдоль стены куда-то повел…
Глава 2
5.
Ни один из ведущих в русскоязычный «кластер» из двух жилых кварталов, находящейся между ними общей зоны рекреации и многочисленных коридоров не сохранил функционирующей наблюдательной аппаратуры. Так мог бы сказать – куда более косноязычно и матерно – любой из здешних доходяг, обитающих внутри дармовых палаток прямо в коридорах и внутри бывших технических и аппаратных комнат. Доходяга мог так заявить и мог с той же уверенностью утверждать при самом суровом допросе – нет там камер наблюдения! Все давно уничтожены, а заменять их никто не торопится! И это было бы простительной из-за незнания ошибкой.
Камеры имелись. Не совсем современные, но в меру умные, регулярно обслуживаемые, установленные грамотно и без мертвых зон, способные без потери качества надежно просматривать доверенную им зону при любой степени освещенности и, сам собой, в полной темноте. Все данные с камер напрямую поступали к независимому и абсолютно незаконному серверу с бывшим корабельным ИскИном, чья старая модель отличалась практичной приземленностью суждений, не обладала развитой эмоциональной матрицей, не стремилась кому-то понравиться и ни о чем кроме сохранности собственных систем не заботилась – да, в те времена приоритеты жадных корпораций были точно такими же как и сейчас. Сначала спасать корабль, потом дорогущую электронику с ИскИном – и только затем экипаж. Но если оборудованию ничего не грозит – люди выходили на первый план и в их число входили все без исключения обитатели надежно защищенного кластера.
И первым уровнем защиты кластера являлись столь же незаконные решетчатые ворота, вставшие в метре от места, где внутри стен находилась давно не работающая аварийная переборка. Ее испортили намеренно – сами здешние обитатели, что всегда отличались здоровой подозрительностью и понимали главное – перекрой кто все стальные переборки и весь кластер окажется в тюрьме. Поэтому на всякий случай тут имелись и способные прорезать самый тугоплавкий металл резаки. Ну а решетчатые ворота поставили на всякий экстренный случай – и как раз сегодня они пригодились. Эти же подозрительные славянские умы, традиционно мало кому доверяющие, озаботились поиском и других менее явных ходов, и лазеек, не забыв надежно скрыть их и держать под присмотром. А на виду остались решетчатые ворота, обычно гостеприимно распахнутые, но сейчас запертые на стальной засов и обмотанные толстой цепью.
Именно о ворота ударился всей массой пущенный вперед старый электропогрузчик. Два стальных лезвия выгнули несколько решетин, застонал дистанционно управляемый механизм, ворота начало со скрежетом поднимать. Через несколько сантиметров подъема они уперлись в потолок и металл решил спорить с металлом о прочности – ворота в споре проиграли и начали медленно выгибаться. Задымивший подъемник завонял паленой проводкой и полыхнул от перегрузки. Сработавшая система пожаротушения мгновенно сбила пламя, и воняющая машина замерла стальным трупом, выполнив главную задачу – пробить небольшую лазейку внутрь русского кластера.
Первыми в выгнутую арку один за другим нырнули тяжело дышащие от тяжести громыхающих стальных и пластиковых щитов штурмовики в бронежилетах, разноцветных шлемах и запрещенным всеми законами огнестрельным оружием. Первым делом один из них выстрелом из дробовика изрешетил старую зеленую палатку и радостно загоготал. Но его веселье длилось недолго – влезший следом пинком сбил стрелка с ног, нагнувшись, откинул ему забрало, упер ствол игольника в выпученный глаз и прошипел:
– Я ведь тебя предупреждал! Не шуми раньше времени, придурок!
– Прости! Прости, Хмауль! – нервно дергаясь и не в силах остановить рвущееся из рта хихиканье, забормотал стрелок – Просто захотелось… вот и…
– Пристрелил бы… да ты и сам сдохнешь! Давай вперед!
– Спасибо, Хмауль! Спасибо, бро! Ты всегда был за меня. Вот и сейчас подписал на это дело…
– Живо, мать твою! – рявкнул Хмауль и подскочивший стрелок заторопился к уже двинувшемуся по коридору первому ряду вторгшихся в чужой кластер бойцов.
Сам Хмауль, хоть и вошел одним из первых, остался на месте, придержав рядом с собой и безликого штурмовика со стальным щитом. Толстенная изогнутая стальная пластина не была самоделом – ее выпустила из-под формовочного пресса знаменитая оружейная компания Ремингтон Ассаулт, настолько старая, что по слухам была основана еще на праматери Земле и за время свое существование