— Но ведь на него было организовано покушение, — подсказала Хельга.
— Правильно, детка, ты ближе к истине. Это было летом сорок четвертого, — отозвался ОТТО. — Но слушайте дальше.
«Двадцатого июля сорок четвертого года презренный изменник посягнул на жизнь величайшего из немцев. В картографическом зале в ставке фюрера под Растенбургом было установлено взрывное устройство замедленного действия. Все вы знаете имя коварного убийцы — это полковник Штауффенберг. Подлый предатель был застрелен на месте. Соучастников покушения — заговорщиков, добивавшихся государственной власти, настигло суровое и беспощадное возмездие. Все те, чье участие в заговоре не вызывало сомнений и чья вина была абсолютно доказана, были казнены».
— ОТТО, я не понимаю, я требую объяснений! Сделай паузу! — крикнул Алекс.
— Охотно, — отозвался Кибермозг и спросил: — Как вы думаете, можем ли мы верить трескотне доктора Геббельса?
— Попробуй поймать Московское радио. Сводку Совинформбюро, наконец!
— Пробовал. Москва говорит по-немецки, а Совинформбюро сообщает о тяжелых боях в районе Челябинска и Свердловска. Сводка, кстати, дана за девятнадцатое июля сорок седьмого года.
— Но ведь война закончилась в сорок пятом!
— Война продолжается, сэр, и события складываются вовсе не в пользу СССР, если фронт шагнул за Урал.
— Куда же мы попали, ОТТО? Ты можешь объяснить?
— Сэр, вы не хуже меня разбираетесь в теории многомерных пространств. О теории многомерности временного континуума мировой науке известно пока до ничтожного мало. Но все же, отталкиваясь от этой теории, я могу напомнить вам, что в едином хронополе довольно часты узлы флюктуации. Это нервы времени. В пространстве такие флюктуары проецируются на великих людей, творящих историю. Это могут быть как пророки, так и извращенцы. И одной из таких фигур, по-видимому, являлся Адольф Гитлер. Флюктуация, уровень которой был и без того очень высок, двадцатого июля сорок четвертого года, в день заговора, достигла своего апогея, что могло привести к разрыву хронополя и разделению его на энное количество параллельных рукавов. В каждом рукаве исторические события, как известно, развиваются по своему сценарию. В нашем случае получаются два антагонистических временных коридора, в одном из которых Гитлер убит, а в другом — избежал смерти. Какова будет дальнейшая эволюция этих двух хронокоридоров и к каким последствиям это может привести, можно только догадываться.
— Ты хочешь сказать, что мы попали не в свое хронополе?! Как это могло произойти?
— Позвольте, сэр, этот ваш вопрос оставить без ответа. К тому же вы не дослушали доктора Геббельса.
«Фюрер погиб на боевом посту, но дело его продолжает жить. И в том, что после поражения в Белоруссии и высадки экспедиционных войск во Франции мы нашли в себе силы подняться с колен и вновь твердой поступью пойти по земле России, я вижу великую заслугу Адольфа Гитлера.
Теперь, когда деморализованный враг отброшен за Уральский хребет, когда у наших ног Москва и половина России, когда богатый нефтью Кавказ стал нашим сырьевым придатком, мы всерьез говорим о скором мировом господстве Великой Германии. Жаль, что Адольф Гитлер не дожил до этого дня. Кому как не ему надлежало повторить и приумножить завоевания Александра Македонского! Наши танки дойдут до Ганга и Янцзы! Загадочная Сибирь откроет перед нами свои неисчерпаемые недра. С именем фюрера на устах мы начнем новую эру — эру тысячелетнего рейха…»
Алекс Химмель вновь и вновь гонял запись речи Геббельса, выстраивая для себя на бумаге развитие событий в новом хронокоридоре. Изредка — репликами — ему помогали ОТТО и Хельга, старавшиеся без необходимости не мешать хронопилоту. Ситуация вырисовывалась неутешительная. Бразды правления в Германии летом 1944-го взял в свои руки рейхсфюрер Генрих Гиммлер. Первым его шагом стали переговоры с главами двух великих держав, в результате чего Англия и Америка воздержались от решительных военных действий на Западном фронте. Больше того, Германия пошла на некоторые уступки. И в начале сорок пятого был подписан Портсмутский мир. Немцы получили возможность стянуть в один разящий кулак все мыслимые и немыслимые резервы для того, чтобы разгромить Красную Армию. Были запущены в серийное производство новый «Тигр» и сверхбыстрые реактивные истребители. Но наибольших успехов Германия добилась в ракетостроении. Были созданы младшие сестры «Фау-2» — управляемая ракета «Фау-3» и межконтинентальная «Фау-4». Параллельно шли секретные испытания новейшего оружия колоссальной силы (скорее всего, атомной бомбы). К весне сорок пятого года немцы были готовы к летнему контрнаступлению в Белоруссии, которое успешно начали 9 мая.
Но изменение хронополя началось, видимо, еще в сорок третьем. Это стало ясно Алексу тогда, когда он услышал слова о гибели в Тегеране Сталина и Рузвельта.
«В России к власти пришел Лаврентий Берия. Тирана сменил палач. При Берии Страна Советов все более становилась похожей на огромный концентрационный лагерь. В военно-политическом отношении Берия оказался бездарен. Его тактика и стратегия повлекли за собой на фронте массовые потери в живой силе и технике и отступление Красной Армии за Уральские горы».
Рассматривая свои записи, хронопилот угрюмо молчал, а Хельга вдруг спросила:
— ОТТО, что ты можешь сказать относительно ракет «Фау»?
— Могу дать историческую справку. Первые эксперименты были начаты в двадцатые годы на острове Грайфсвальдер Ойе в Балтийском море у берегов Германии. Позже был создан секретный ракетный центр. Располагался он в Пенемюнде, а курировал его Вернер фон Браун. Я располагаю достоверной информацией только о «Фау-2». О других ракетах этой серии мне ничего не известно.
— И понятно почему. В нашем прошлом нацисты просто не успели создать этих монстров, — добавила Хельга.
— «Фау-4» они назвали межконтинентальной ракетой, — подал голос Алекс. — Вот вам и вундерваффе — чудо-оружие. Средство доставки ядерного заряда.
— Похоже, именно на это они и делают ставку, — согласился ОТТО.
— Насколько я знаю, — сказала Хельга, — в нашем прошлом ни одна ракета не упала на территории Соединенных Штатов. Дальность полета «Фау-2» была невелика.
— Да, порядка восьмисот километров, — ответил Алекс. — Но мы сейчас не в нашем прошлом, и «Фау-4», если они построены, угрожают всему миру.
— Вот именно, — ОТТО даже заговорил громче. — Послушайте еще раз, что твердит Геббельс:
«Мы не делаем из этого секрета теперь, когда благодаря новой ракете стало возможным диктовать всему миру нашу волю. Германия должна быть и будет единственным мировым государством. Немцы — только эта нация имеет право на существование. Под знаменем Адольфа Гитлера — к новым победам и завоеваниям!»
В затянувшемся молчании Алекс Химмель еще долго что-то беспорядочно чертил на бумаге. Потом он вздохнул, потянулся и отложил ручку.
— Налицо неожиданности, но я не вижу оснований для беспокойства, — нарочито бодро заявил хронопилот. — Действовать будем по первоначальной схеме.
Хроноразведка. 19 сентября 2141 года
Сразу после старта Корабля руководитель эксперимента доктор Макс Хорн провел пресс-конференцию для журналистов, аккредитованных в Нью-Йорке. Небольшой аэро-портовский конференц-зал был забит до отказа. Вопросы сыпались один за другим.
— Доктор Хорн, расскажите подробнее о принципе