«Нет, на это у меня не было времени».
«Угощайся», – добавил он, передавая её Макензи.
Макензи читала скудную информацию по делу, пока стюардессы рассказывали о правилах нахождения в салоне самолёта. Она продолжила читать, когда самолёт вылетел в сторону Де-Мойн. В папке было не так много информации, но и её было достаточно, чтобы Макензи решила, как подойти к расследованию, когда они прибудут на место.
Долорес Мэннинг стала третьей пропавшей женщиной за последние девять дней. Первая жертва была местной жительницей. Об её исчезновении сообщила дочь. Наоми Найлс сорока семи лет также похитили прямо с обочины дороги.
Второй жертвой была жительница Де-Мойна по имени Кристал Холл. В молодости у неё было несколько приводов, по большей части за мелкие правонарушения, ничего серьёзного. Её похитили, когда она приехала на местную животноводческую ферму. На месте первого похищения не было обнаружено никаких следов преступления – просто брошенная машина на обочине. Второй брошенной машиной стал небольшой пикап с пробитой шиной. Когда грузовик обнаружили, было видно, что шину пытались заменить: машина стояла на домкрате, а спущенное колесо было приставлено к крылу грузовика.
Все три похищения очевидно произошли ночью, примерно между 10 часами вечера и 3 часами утра. С первого похищения прошло уже девять дней, но у следствия до сих пор не было ни улик, ни версий.
Как обычно, Макензи прочитала папку несколько раз, пытаясь всё запомнить. В этом случае это было несложно, потому что информации было мало. Она постоянно возвращалась к фотографиям местности – просёлочным дорогам, петляющим среди леса, как огромная змея, и ведущим в никуда.
Ещё она попыталась пробраться в сознание преступника, который использовал для прикрытия эти дороги и ночь. Он был терпелив. Ввиду того, что он действовал ночью, он привык быть один. Темнота его не беспокоила. Возможно, он даже предпочитал работать в темноте, не только из соображений безопасности, но и благодаря ощущению уединения и одиночества. Скорее всего, этот человек был одиночкой. Он похищал жертв с дорог, когда те находились в стрессовом состоянии: поломка, спущенная шина. Это говорило о том, что, скорее всего, он похищал не ради интереса. Он хотел заполучить себе этих женщин. Но зачем?
А что же с последней жертвой, Долорес Мэннинг? «Возможно, она родом из этих мест, – подумала Макензи, – или чертовски храбрая, раз разъезжает по таким дорогам ночами… Может, так она могла срезать путь, но всё же это было довольно безрассудное решение с её стороны».
Оставалось надеяться, что так оно и было. Она надеялась, что женщина была храброй, потому что смелость, какой бы наигранной она ни была, помогала справляться с тяжёлыми ситуациями. Храбрость – это не просто маска, а особенность характера, которая помогает справляться со сложностями. Макензи попыталась представить, как Долорес Мэннинг, многообещающий автор, едет по извилистым дорогам среди ночи. Смелая она или нет, но картина вырисовывалась совсем не радужная.
Закончив, Макензи вернула папку Эллингтону. Она посмотрела мимо него в окно, за которым плыли белые пучки облаков. На секунду она закрыла глаза и мысленно вернулась на Средний Запад, но не в Айову, а в соседнюю Небраску; туда, где были широкие поля и высокие леса, а не загруженные машинами дороги и небоскрёбы. Она не скучала по дому, но находила необъяснимо волнующей мысль, что могла вернуться туда, пусть даже исключительно по работе.
«Уайт?»
Макензи открыла глаза, когда услышала собственное имя. Она повернулась к Эллингтону, смутившись от того, что задремала: «Да?»
«Ты отключилась на минуту. С тобой всё хорошо?»
«Да».
И это была правда, с ней всё было хорошо. Первые шесть часов дня вымотали её физически и эмоционально, но сейчас, когда она сидела в кресле в самолёте рядом с человеком, которого она никогда не представляла в роли своего напарника, но он таковым стал, у неё всё было хорошо.
«Можно у тебя кое-что спросить?» – сказала Макензи.
«Давай».
«Ты сам попросился на это дело?»
Эллингтон ответил не сразу. Она заметила его хитрый взгляд прежде, чем он заговорил, и не могла не подумать, зачем ему было её обманывать.
«Я слышал об этом деле, а как ты знаешь, я неплохо сработался с ребятами из регионального отделения в Омахе. А раз оказалось, что это ближайшее отделение к месту преступления в Айове, я решил взяться за дело. Когда меня спросили, не против ли я, чтобы ты тоже участвовала в расследовании, я сказал, что нет».
Макензи кивнула, чувствуя себя виноватой за то, что подумала, будто у Эллингтона были личные причины взяться за это дело. У неё были к нему некоторые чувства (она не могла сказать, были ли они чисто физического или всё же эмоционального плана), но он никогда не давал ей повода подумать, что тоже испытывал к Макензи что-то подобное. Она легко вспомнила, как начала приставать к нему, когда они только познакомились в Небраске, а он её отверг.
«Будем надеяться, что он уже забыл о том случае, – подумала она. – Сейчас я уже другой человек, а он слишком занят, чтобы обращать на меня внимание, да и к тому же теперь мы работаем вместе. Что было, то прошло».
«Ну, а какое у тебя сложилось первое впечатление о нашем деле?» – спросила она.
«Я думаю, похититель не планирует убивать женщин, – ответил Эллингтон. – У меня нет никаких идей, я не хочу выпендриваться и, как и ты, думаю, что он местный. Возможно, он похищает их, как для коллекции,… но зачем я пока не могу сказать. Плохо, если я окажусь прав».
Макензи тоже это беспокоило. Если он похищал женщин, то рано или поздно у него должно было закончиться место, где он мог их держать. А, возможно, он потеряет к ним интерес… Значит, рано или поздно, но он должен остановиться. Теоритически это было бы хорошо, но тогда они совсем потеряют его след.
«Мне кажется, ты прав, когда говоришь, что он коллекционирует своих жертв, – сказала Макензи. – Он похищает их, когда они наиболее уязвимы – разбираются с поломкой в машине или пробитым колесом. Это значит, он подбирается к ним медленно, а не нападает открыто. Скорее всего, он стеснителен».
Эллингтон ухмыльнулся и сказал: «Ха, это хорошее замечание».
Его ухмылка превратилась в улыбку, и Макензи пришлось отвернуться, зная, что у них была привычка ловить взгляд друг друга и подолгу смотреть друг другу в глаза. Поэтому она посмотрела на голубое небо и облака, пока самолёт мчал их на Средний Запад.
***Почти не имея багажа, Макензи и Эллингтон быстро покинули аэропорт. По окончанию полёта Эллингтон сообщил Макензи, что он уже обо всём договорился (наверное, пока она металась между домом и аэропортом). Сейчас они