— Серьезно, это было безумие! — тараторил Мо, пока они с Уиллом пробирались сквозь толпу, направляясь к школе. — Львов восемь, если не больше — на самом деле львиц, львы-то не охотятся, — поедали этого быка, или бизона, еще живого, а он… ну, просто стоял и щипал траву, пока они его кусали, и…
Уилл ткнул Мо локтем под ребра.
— За что? — протянул тот, потирая бок.
Уилл кивнул в сторону трех неопрятных мальчишек, шагавших им навстречу. Они были старше и выше Уилла и Мо, чем страшно гордились. В своих незаправленных рубашках и болтающихся галстуках они походили на троицу заработавшихся детективов. Хотя если Марк с прихвостнями и имели какое-то отношение к преступности, то уж точно не боролись с ней. Марк был на несколько дюймов ниже остальных членов банды, но его слава главного задиры старшей школы «Ричмонд» компенсировала недостаток роста, ума и красоты, как и отсутствие передних зубов. Чтобы впасть к нему в немилость (впрочем, милостей за ним и не водилось), даже делать ничего не требовалось. Сам факт твоего существования делал тебя участником лотереи боли Маркуса Робсона, и почему-то — Уилл никак не мог взять в толк почему — его имя выпадало как минимум в два раза чаще, чем остальные.
— Идем, — поторопил его Мо. Они ускорили шаг в надежде поскорее добраться до класса. Старшие мальчишки тоже поднажали, преследуя их в толпе, как три акулы, учуявшие в воде кровь.
— Парни, гляньте, кто у нас тут! — Марк перегородил Уиллу и Мо главный вход. — Тупой и еще тупее. Или как — «глухой и еще тупее»?
— Я же говорил, я не глухой! — возразил Мо. — У меня…
— Что? — Марк приставил к уху ладонь. — Не расслышал.
— Я сказал, я не глухой, у меня просто…
— Что?
— Говорю, я не…
— Не слышу, Мо, погромче! — не унимался Марк.
Тут Мо наконец уловил иронию и вздохнул.
— Идиот, — пробормотал он, поправляя слуховой аппарат.
— Что ты сказал?! — выпалил Марк.
— Ты же меня не слышишь, — съязвил Мо.
— Следи за языком, — рявкнул Марк и дернул Мо за галстук так сильно, что узел затянулся в крохотный шарик. — Бери пример со своего парня.
Мо пытался ослабить галстук, а Марк тем временем повернулся к Уиллу.
— На что уставился?
Уилл пожал плечами и опустил глаза.
— В чем дело? — фыркнул Марк. — Нравлюсь?
Мальчик покачал головой.
— Хочешь сказать, я урод?
Уилл снова покачал головой.
— Значит, все-таки нравлюсь? — настаивал Марк.
— Оставь его в покое, — после попытки удушения голос Мо звучал хрипло.
— Заткнись, Моби Бзик, — огрызнулся Марк.
— Моби Бзик, — повторил Тони, самый высокий из троих. — Прикольно.
— Не понял, — подал голос Гэвин, настолько прыщавый, что, казалось, гноя у него в голове было больше, чем мозгов.
— «Моби Дик», — пояснил Тони. — Ну знаешь, книжка такая. Там еще кит и одноногий Араб.
— Араб? — переспросил Гэвин. — Как Мо?
— Ахав, — поправил его Мо. — Капитан Ахав. И я не араб, я пенджабец.
— Пофиг, — бросил Гэвин.
— Teri maa ka lora, — выругался Мо.
— Как твоя рука? — поинтересовался Марк у Уилла.
Тот пожал плечами со всей напускной бравадой, на какую был способен. Но, учитывая обстоятельства, получилось не очень.
— Не против, если я тебя еще немного разукрашу?
Марк картинно замахнулся, и Уилл инстинктивно поднял руку, прикрывая плечо.
— Так и думал, — усмехнулся Марк. Прозвенел звонок, и троица потянулась к дверям. — Увидимся за обедом, неудачники.
Мо потер шею и снова негромко выругался на панджаби. Уилл кивнул, не сомневаясь, что Мо сказал нечто плохое.
Они зашли в здание вместе с другими учениками и направились к классу. Усевшись за соседнюю парту, Мо подтолкнул приятеля, указывая на стоящего у доски мужчину с равнодушным выражением лица, жидкими волосами и жесткой, как проволочная мочалка, бородой. Судя по виду, одевался он впотьмах.
— Интересно, от кого он убегал? — шепнул Мо.
Уилл пожал плечами.
— Итак, успокаиваемся. — В усталом голосе мужчины звучали интонации человека, которого всю жизнь игнорируют. — Вам, наверное, интересно, кто я такой и что здесь делаю. Честно говоря, иногда я и сам задаю себе эти вопросы — как задаст каждый из вас однажды, когда поймет, что жизнь — всего лишь череда разочарований. Но для справки: меня зовут мистер Коулман, я буду заменять вашего учителя.
Он написал свою фамилию на доске и подчеркнул.
— Не мистер Каллман. Не мистер Коллман. Не мистер Клевый, хотя так, пожалуй, можете звать меня, если захотите. Во всех остальных случаях — мистер Коулман. Ясно?
В ответ раздалось бормотание.
— Допустим, это «да». И предупреждаю: считать меня легкой мишенью будет серьезной ошибкой. Хоть здесь я и новенький, но слышал и видел практически все, что может случиться в классной комнате. Не знаю, чем вы так напугали сбежавшего от вас мистера Хейла, но со мной этот номер не пройдет. Понятно?
Мистер Коулман обвел глазами класс, и там, куда падал его взгляд, с лиц сходили улыбки.
— Чудесно. Пожалуй, начнем с переклички. Это очень просто. Я называю имя, а вы отвечаете «здесь».
Учитель открыл классный журнал и быстро пролистал.
— Аткинс? — начал он, держа ручку над страницей.
— Здесь, — ответила сидевшая перед Уиллом девочка с брекетами.
— Хорошо, Сандра. Вы явно уже так делали. — Мистер Коулман поставил галочку напротив ее имени. — Картрайт?
— Туточки, — брякнул мальчик в сбившемся набок галстуке, сидевший на последней парте.
— …В отличие от Картрайта, — протянул мистер Коулман. Все, кроме Картрайта, засмеялись. — Джиндал?
— Здесь, — ответил Джиндал.
— Учись, Картрайт, — заметил мистер Коулман.
— Здесь, — под всеобщий хохот воскликнул Картрайт.
— Нет, Картрайт, уже… Ладно. Кабига?
— Здесь.
— Малули?
Молчание.
— Малули?
Тишину в классе нарушали редкие смешки. Мистер Коулман снова осмотрелся: все парты были заняты. Уилл поднял руку.
— Да? — нахмурился учитель.
— Это он Малули, сэр, — подал голос Мо.
— Да ну? — Мистер Коулман повернулся к Уиллу. — Тогда почему ты не сказал «здесь»?
— Он не говорит, сэр, — ответил за него Мо.
— Не… говорит?
— Нет, сэр.
— А ты, стало быть, кто?.. Его представитель?
— Скорее пресс-секретарь, — сказал Мо. По классу прокатилась волна смеха.
— Ясно. — Мистер Коулман нарисовал в журнале галочку напротив фамилии Уилла. — Беру свои слова назад. Вот теперь я видел все.
* * *Половину обеденного перерыва Уилл просидел в подсобке. Он частенько оказывался там, но вовсе не потому, что любил подолгу сидеть в темноте или вдыхать аромат бытовой химии: Марк и его банда снова подкараулили его по пути в столовую и заперли. Это повторялось с тех пор, как они, замышляя очередную гадость, узнали, что ручка с внутренней стороны двери держится на честном слове и ее легко вынуть. Так у них появилась камера, вызволить из которой несчастных жертв можно было, лишь открыв дверь снаружи. Уиллу выпала сомнительная честь стать первым узником. Он